— Мы закончим начатое, адмирал! Возьмём сучку в плен и заставим её приказать всем сдаться! — скомандовал он. — С нами лучшие бойцы! Поспешим!

— Стоять! — по улицам пронёсся громкий женский возглас.

Увидев дель Ромберг-старшую, Жерар Барелли торжествующе улыбнулся. Женщина была одета в брюки и камзол, в руках она держала пистоль и рапиру. Подле неё стоял старый модник в шарфике — Александр Лаграндж. Он хмурился, сжимая пальцами рукоять ятагана-кроншнепа.

За спинами этих двоих виднелись стражи города и преданные гвардейцы дель Ромберг. Люди быстро заполняли улицы.

— Вот и ты, дель Ромберг! — довольно сказал Барелли. — Не пришлось тебя искать! Сдавайся! И тогда я пощажу твою семейку! Если договоримся.

Он противно хекнул. Александр Лаграндж резко подался вперёд, но остановился, когда его путь преградил пистоль Мэри Кэролайн.

— Ты не имеешь права мне приказывать, — холодно проговорила дель Ромберг, — после того как твоя эскадра атаковала мои патрульные корабли.

— Всё потому, что ты укрываешь пирата! Он вероломно убил Вице-Премьера Седьмого Моря! Он потопил корабли нашей славной Виктории, он…

— Довольно! — выкрикнула дель Ромберг. — Не хочу слышать о пиратстве от мерзавца, который похищал людей и захватывал корабли, чтобы набрать себе невольников на незаконную шахту. Того, кто вместе со своим подельником из Патрии Титос организовал производство наркотиков и распространял эту дрянь. Того… — она криво усмехнулась и припечатала: — кто сам пират, как и Джекман Барбаросса.

С каждым её словом поросячьи глазки Вице-Премьера раскрывались все сильнее и сильнее. Он явно не ожидал, что вот так внезапно кто-то начнёт публично освещать все его злодеяния.

Мысли метались в голове Вице-Премьера пару мгновений, пока не осталась лишь одна простая мысль.

— Убить их!!! — взвизгнул он.

Верные гвардейцы не предали своего мерзкого господина и ринулись в бой. Да и сам Жерар Барелли, выхватил саблю. Он не привык сомневаться в себе и своём могуществе.

Дрогнул он лишь в тот момент, когда на него рванул, точно стрела, выпущенная из тугого лука, Александр Лаграндж.

И на лице этого старика-модника играла очень пугающая безумная улыбка.

Когда мы прибыли к месту сухопутной битвы, то увидели трупы и сдавшихся врагов. Мой взгляд тут же привлекла фигура моего приёмного отца. Он стоял над жирным изрезанным телом и любовно вытирал лезвие своего ятагана-кроншнепа.

А рядом с ним вилась счастливая дель Ромберг, не обращая больше ни на кого внимания.

Морских чертей мне в шляпу… Я, конечно, всего ожидал…

Но вот эта картина меня удивила.

— Отец, — окликнул я Лагранджа.

— А, сынок, здравствуй, — улыбнулся он.

Я взглядом указал на труп и спросил:

— Лучше?

— Ой, прости, — смутился он. — Этот недостойный много лет раздражал меня.

И он улыбнулся. Очень хищной улыбкой. Иногда я вижу такую улыбку у собственного отражения в зеркале…

В тихом омуте, как говорится. Хотя я с первых дней своего перерождения знал, что Лаграндж превосходный фехтовальщик. А истинное мастерство в одних лишь тренировочных боях не обретёшь.

— Что ж, всё хорошо, что хорошо кончается, — улыбнулся я.

— Похоже, зря мы спешили, — проговорила Урсула, оглядывая поле боя.

— Ой, вы уже здесь? — только сейчас к дель Ромберг-старшей вернулась способность соображать.

Не переставая счастливо улыбаться, она не отходила от моего отца.

— А как же морской бой? — проговорила она.

Нда уж, эта женщина меня пугает! Хорошо, что я не связался с ней, когда был Леоном Джонсоном. Вокруг трупы, кровь, её остров едва не захватили, а она, что? Строит из себя мартовскую кошку?

— Всё закончено, — хмыкнул я. — Слышишь? Тихо. Народ сейчас вылавливает выживших моряков эскадры.

— Выживших? — нахмурилась дель Ромберг.

— У меня нет желания казнить обычных матросов, — сухо ответил я.

— Понятно, — она поморщилась, кивнула, а затем вновь улыбнулась: — Получается, за один месяц из-за двух Лагранджей Виктория лишилась двух Вице-Премьеров? Поразительный результат!

— Вот только расслабляться не стоит…

После моих слов дель Ромберг, Лаграндж и мои офицеры напряглись, ожидая продолжения.

— Метрополия так просто это не оставит, — закончил я мысль.