— Это вы верно подметили, — усмехнулся Корсаков. Казалось, обстоятельства походя раскрытого убийства ни капли не тронули его. — Но своим поспешным решением вы сыграли Генриху только на руку.

— Он остался жив? — спросила Надежда.

— Уместнее сказать не-мертв, ибо понятие жизни существу, в которое обратился Генрих Радке, теперь незнакомо. На его родном языке таких существ называли lieche — злобные неупокоенные мертвецы, могущество которых растет с каждым годом их не-жизни.

— Господи Иисусе! — перекрестилась Аксинья. Никита просто пораженно молчал.

— И что… — тихо подала голос Надежда. — И что теперь будет? Я проклята на веки вечные? Он вернется, чтобы забрать меня с собой в могилу?

— Он постарается это сделать, — кивнул Корсаков. — А мы, в свой черед, постараемся его остановить. И сделать так, чтобы господин Радке умер окончательно.

— Но как можно убить того, кто уже мертв? — спросил Никита.

— Бьюсь об заклад, что Аксинья знает способ, — хитро посмотрел на старую няню Корсаков. — Да и Надежда Михайловна может помнить. Если внимательно слушала нянечкины сказки. Был там, как мне помниться, один мертвец, охочий до юных девушек…

— Кощей! — ахнула Аксинья.

— Именно, — подтвердил Василий Александрович. — От смерти подобных существ хранит предмет, что в древних книгах зовется филактерией. Вроде кощеевой иглы. И учитывая, что смерть для господина Радке наступила внезапно, вряд ли он успел спрятать филактерию где-то, кроме дома. По крайней мере, я очень на это надеюсь.

— C'est tres interessant, 4 — пробормотал Жозеф.

— Но что это может быть вещь? — спросила Надежда.

— Это нам и предстоит выяснить, — ответил Корсаков. — Постойте… Тихо… Вы это слышите?

Собравшиеся умолкли и напряженно прислушались. В наступившей тишине явственно слышался далекий гул, доносящийся откуда-то с улицы. В него вплеталось отчаянно ржание коней и заунывный вой собак. «Неужели все-таки началось?», с замиранием сердца подумал Корсаков. Он неуверенно подошел к окнам и застыл, пораженный открывшейся картиной. Нева явилась в Петербург, заявляя права на отвоеванные у нее земли. Вода брызнула грязными фонтанами из подземных труб, хлынула через гранитные затворы рек и каналов, и со смутным шумом, широкими волнами полилась по улицам. К Корсакову присоединились остальные, будто загипнотизированные жутким зрелищем. Мимо окон неслись бревна, выкорчеванные деревья, обломки деревянных ломов, перевернутые экипажи, вынесенная потоком мебель. Черная вода кипела, словно в котле.

Спустя несколько минут показалось, что всесокрушающий поток чуть стих. Бурная река все еще неслась вдоль по улице, но уровня окон не достигала.

— La colere de Dieu 5 , — прошептал Жозеф.

Бум!

Бум!

Бум!

Три могучих удара в дверь, слышные даже сквозь шум ненастья снаружи.

— Это он! — прошептала Надежда. — Он пришел за мной!

— Josef, les armes 6 , — приказал слуге Корсаков, но тот уже был рядом, передавая ему пистолет и саблю. — Останься с госпожой Радке. А вам, подпоручик, я предлагаю доказать свою смелость. Берите пистоль и пойдемте взглянем, кто стоит на пороге.

По лицу Панютина было понятно, что юный гвардеец с превеликим удовольствием отказался бы от столь щедрого предложения. Но после короткого взгляда на Надежду, подпоручик собрался с силами и решительно кивнул. Корсаков не брался определить, что побудило его сжать волю в кулак — нежелание ударить в грязь лицом перед дамой или же благородное стремление ее защитить.

Мужчины вышли в прихожую и остановились перед дверью. Стук больше не повторялся. Учитывая бедствие за окном, обычный человек вряд ли смог стоять на крыльце и бить в дверь с такой силой. С другой стороны, они и не ждали обычного человека.

Корсаков взялся за ручку двери. Рядом громко сглотнул Никита Панютин. Да чего уж греха таить — даже многоопытный Корсаков, прошедший войну с французами и повидавший еще более жуткие вещи, занимаясь фамильным делом, почувствовал, как по спине скользнул неприятный холодок страха. Но Василий Александрович знал — нет лучшего лекарства от испуга, чем прямо взглянуть ему в лицо. Корсаков немедля распахнул дверь.

Перед крыльцом на поверхности воды качался гроб.

Сам факт, что жуткий деревянный ящик не смыло течением, которое влекло более тяжелые и громоздкие предметы дальше по затопленной улице, внушал беспокойство своей неправильностью. Второй особенностью была чистота — словно он только что вышел из лакировочной мастерской. Ни водоросли, ни грязь, ни мусор — ничего не прилипло к гробу, который должен был примчаться сюда по грязным водам.

Стоящий рядом Панютин истово перекрестился. Корсаков подавил желание сделать то же самое. Вместо этого он ступил в воду, поддел саблей крышку гроба и раскрыл его. Никита подался вперед за спиной Василия Александровича, ожидая увидеть невесть какие ужасы внутри.

Вместо этого их встретила пустота. Покойника на атласной подкладке не оказалось.

— Где же он тогда? — неуверенно спросил подпоручик.

— Где-то очень рядом, — ответил Корсаков. Услышав нарастающий гул справа от себя, он повернул голову и опешил. Глаза его округлились от неподдельного ужаса, что приближался с улицы.