А потом, когда съели основные блюда и перешли к пирожкам со сладкой начинкой, ноги Виталика что-то коснулось. Он не вздрогнул только потому, что был готов к чему-то подобному. Девчонка не сдавалась, ей страсть как хотелось заполучить Виталика в свои сети.

Залпом допив сок, он резко отодвинул стул, повернулся к дедку, извинился и пошел к калитке. Дальше пусть празднуют без него. Ему таких деревенских радостей и даром не надо.

У любящей женщины сердце всегда полно надежд; чтобы убить их, нужен не один удар кинжалом, она любит до последней капли крови.

Оноре де Бальзак

— Надеюсь, вам у нас понравилось. Ваш спутник так быстро ушел, — Витя все никак не хотел отпускать Алису.

Дачное пиршество давно закончилось, на землю опустилась ночь. Они вдвоем стояли у калитки Алисы. И Витя болтал. Слишком много болтал. И ненатурально. Очень ненатурально. Алиса ни на грамм не верила, что нравится ему. Скорее, он проявлял вежливость, и только.

Сам Витя Алису не прельщал. Ей хотелось побыстрей добраться до любимой кроватки, улечься туда и заснуть.

Почему сбежал мажор, Алису не интересовало. Она и так догадывалась, что «золотому мальчику» не понравились ни обстановка, ни стол, ни соседи. Да и от внучки деда он явно был не в восторге — едва ли не кривился каждый раз, когда она пыталась с ним заигрывать.

Алиса не понимала, почему нельзя было обойтись банальной вежливостью — спокойно отвечать, вежливо улыбаться, делать вид, что ничего не произошло. Нет же, сидел, как король, на стуле.

Впрочем, чего еще от мажора ждать? Он даже подставил ее намеренно, в этом Алиса была на сто процентов уверена. Сбежал, оставив ее разбираться с прилипчивым кавалером. Вот оно ей нужно — битый час у калитки торчать?

Спас Алису от ненужного назойливого ухаживания мобильник — он весело запиликал знакомую мелодию. Мать. И что ей не отдыхается в такое время?

— Да, мам. Я? В порядке, конечно. Дома. Где ж мне еще быть. Во дворе. А что? Просто так звонишь? Угу. Виталик? Дома. Мам, что-то случилось? Что за странные вопросы?

Когда Алиса закончила разговор, ухажера и след простыл. Она усмехнулась про себя: «Слабый народ пошел. Обычного звонка выдержать не может», — открыла калитку, зашла, заперлась и пошла к дому. Мыться и в постель. Да, именно в таком порядке. Больше ей ничего от этой жизни не надо.

Пушок как обычно дрых на подушке Алисы. Мажор затаился в темноте в кухне. Но он-то как раз Алису и не интересовал. Вот еще. Много чести.

Быстро ополоснувшись под душем, она надела ночнушку и завалилась в кровать.

Снились ей пирожки. С мясом. Много пирожков. Целое блюдо. И она сидела рядом с ними, жевала один за другим и была по-настоящему счастлива.

А утро уже традиционно началось с высказываний недовольного мажора.

— Это же пыточный инструмент какой-то, — он невежливо тыкал пальцем в совершенно нормальный диван и буквально орал, не обращая ни малейшего внимания на настежь открытые окна. — Ты сама когда-нибудь на таком спала?! Да я здесь не только сколиоз заработаю! Кто мне мои нервы и здоровье вернет?!

Алиса слушала молча и мысленно крутила фигу перед лицом мажора. Вот ему. Пусть хоть немного на себе испробует, каково это — жить обычной жизнью, а не сидеть на всем готовеньком с папашей-богатеем за спиной.

Когда мажор наконец-то замолчал, Алиса равнодушно уточнила:

— Все сказал? На кровать не пущу. Это мое место. И да, я громко кричу. Все соседи узнают, как ты меня насилуешь.

— Стерва!

Ой, да ради бога. Хоть кто похуже. Алисе оставалось не так уж и долго жить бок о бок с этих козлом. Так что его мнение о ней, Алисе, ее вообще не интересовало.

— Соседи! — послышался на улице знакомый девичий голосок. Внучка деда Андрея, похоже, не желала сдаваться и пришла сама к своему недоступному парню. — Соседи! Есть кто живой?

Мажор, услышав голос, скривился так, будто съел сразу десяток лимонов.

— Иди, — насмешливо посоветовала Алиса. — Иначе она тут разорется.

— Сама иди.

— Так не ко мне пришли-то. А ты уже и одет, и шорты, и майка на месте.

Сама Алиса все еще ходила в ночнушке и собиралась переодеваться только после водных процедур.