— Надоело, — произнёс один из бойцов, с трудом подавив зевок. — Вот за каким коттаром нас погнали в патруль?

Я немного расслабился. Судя по спокойствию и расслабленности, эти легионеры явно не знали о смерти своих товарищей. Иначе они бы вели себя куда осторожнее.

— Так Их Сиятельство поутру возвращается, — ответил другой. — Ты не знал?

— Тьфу, — сплюнул первый. — И чего ему в лесах не сиделось?

— Следи за языком, — строго рявкнул третий. — О нашем господине говоришь!

Всё понятно — заурядная армейская показуха. Перед приездом начальства нужно показать рвение, а в обычные дни можно не утруждать себя лишними хлопотами. Плохо, когда служба организована так, что зависит не от реальной обстановки, а от желания выслужиться перед руководством. Плохо — для личного состава, а для меня, наоборот — хорошо. Даёт пространство для манёвра, так сказать.

— Может, у огня посидим? — снова спросил тот боец, который начал разговор. — Гляньте сколько кухонные олухи дров набросали... Надо бы научить их рачительности!

— Нет, — ответил строгий ветеран — видимо, начальник этого небольшого отряда. — Приказ был патрулировать, и мы будем патрулировать.

Это хорошо. Их посиделки у костра могли бы здорово осложнить мне жизнь.

Через пару минут бойцы под аккомпанемент из тяжёлых вздохов недовольного судьбой легионера скрылись в одном из коридоров. Я же выждал немного, потом убедился, что одежда полностью сгорела, и отправился назад. Ягоды, растёртые в кашу и присыпанные землёй, остались лежать под каким-то кустом. Дело сделано.

Обратная дорога заняла значительно больше времени — из-за угрозы патрулей приходилось двигаться ещё осторожнее. Пару раз я замирал в темноте буквально в полуметре от шастающих тут и там ветеранов. Они шли мимо, не замечая меня — вот что значит формальный подход к исполнению служебных обязанностей.

Когда я наконец добрался до комнаты и завалился на кровать, до рассвета оставалось всего несколько часов. Ничего страшного, мне не привыкать к подобному режиму.

Веки опустились сами собой и пришёл сон — яркий, красочный, но такой, который забывается сразу, как только откроешь глаза. А их пришлось открыть с первыми лучами солнца.

К сожалению, меня разбудил не крик петуха или свет, мазнувший по глазам — причинами пробуждения стали деревянный треск, слетевшая с петель дверь и гнусная улыбка мастера Вегайна, вломившегося в комнату вместе с двумя рыцарями.

— Ну здравствуй, Феликс Обрин...

Он держал в руках всё те же крохотные оленьи рога, ветви которых искрились бледно-голубым светом.

— Встать! — рявкнул мастер Вегайн, направив на меня атрибут.

— Доброе утро, — я легко поднялся с кровати, несмотря на ноющую боль, поселившуюся в каждой клетке тела. — Ваша Милость.

Не самое приятное пробуждение, но бывало и хуже. Раз меня не попытались убить сразу, а снизошли до разговоров, то, выходит, всё не так плохо.

— Одевайся! Быстро!

Я не стал пререкаться — ни к чему злить людей и без того нервных по утру. Особенно если эти люди пришли с не самыми добрыми намерениями и держат в руках магический артефакт.

Кроме того, пока натягиваешь штаны и рубаху, можно незаметно осмотреться и хоть немного «прокачать» ситуацию.

Я бросил быстрый взгляд на сладкую парочку, стоявшую за Вегайном — оба закованы в латы, но шлемов на головах нет, а оружие спокойно висит на поясе. В глазах читался лёгкий интерес, смешанный с недовольством из-за того, что их погнали куда-то в такую рань. Ни настороженности, ни напряжённости, ни злости — они явно не собирались драться и не ждали сопротивления.

С одной стороны — это очень большая ошибка, поскольку на любое дело, пусть даже пустяковое, нужно идти во всеоружии. С другой — такая расслабленность может говорить о том, что никаких серьёзных оснований подозревать меня в чём-либо на самом деле нет. А клоунада с выбитой дверью — это просто месть товарища Вегайна за мою дерзость.

Сам мастер-чародей тоже не выглядел как человек, который пришёл задерживать опасного преступника. Будь он уверен, что это я уничтожил голема и прикончил ветеранов, то наверняка вёл бы себя чуточку осторожнее, а не лениво рассматривал скромное убранство комнаты, изредка со злостью поглядывая на меня.

— Чего ты там копаешься? — гаркнул Вегайн, взмахнув рогами. — Пошевеливайся!

Атрибут в руках колдуна притягивал взгляд. Теперь он не просто манил меня — сейчас я ощущал, как где-то внутри этих крошечных рогов горело синим огнём зерно ликвера. Небольшое, но значительно крупнее того, что подпитывало заклинание, наложенное на помойное ведро. Если поглотить такое зёрнышко, то от зашкаливающей мощи разорвёт в первую же секунду. И никакой чёрный кинжал не успеет «откачать» излишки силы...