– Это грипп, – понимающе кивнула официантка и, словно в подтверждение, слегка шмыгнула носом. – Вспышка в городе. Вам больше ничего не нужно? Могу принести таблетку аспирина.

– Нет, спасибо, – поблагодарил Никита, молясь, чтобы девица поскорее ушла.

Его трясло. Было всё труднее сдерживаться. Подцепив из ведёрка кубик льда, он быстро положил его в рот и с хрустом разжевал. Участливый взгляд официантки сменился на тревожный. Она отошла, размышляя, что могло так сильно испугать этого парня, похожего на похмельную версию Брэдли Купера. Он был привлекательным, но странным…

Вспышка!

Стандартная схема изнасилования…

Вспышка!

Никита достал из пачки сигарету и закурил. Огонёк зажигалки сильно дрожал. Зазвонил смартфон, и на экране высветилось имя: Леонид Замеров. Отец.

– Нет, папа. Нет, – прошептал мужчина и сбросил.

В назначенное время Никита позвонил в дверь Паши. Друг, по обыкновению, задерживался. Пытаясь скрыть раздражение, Никита принял приглашение его мамы и прошёл на кухню, чтобы подождать там. Очень бодрая для своих шестидесяти лет, Нина Викторовна обладала исключительным даром чрезмерного гостеприимства. Его результатами были: разнообразная еда в огромных количествах, нескончаемый поток сплетен и излишнее внимание к здоровью присутствующих. С едой всё было в порядке: вкусно, сытно, красиво, много… Другое дело – разговоры. Они заполняли собой каждую секунду – весь временной промежуток, начиная от первого шага через порог и заканчивая моментом, когда гостю удавалось покинуть пределы квартиры. Это утомляло до невозможности.

Вспышка!

Толпа седых младенцев…

Вспышка!

Никита чуть заметно вздрогнул. Проморгался. Потеребил мочку уха.

«Пранаяма» – вспомнилось ему давно забытое, а теперь вертевшееся на кончике языка слово. Дыхательная практика йогов. Нормальный вдох и резкий, акцентированный выдох. Эта техника согревала и бодрила, но, к сожалению, ненадолго. В памяти всплыло её описание: воздействие на некую шишковидную железу, которая влияет на циркадные ритмы – цикл «сон – бодрствование». Когда читаешь, это очень убедительно, но на практике бороться с усталостью оказалось гораздо сложнее.

Однако спать было нельзя. Никита закинул в рот сразу три подушечки мятной жвачки. Ментол освежает, а жевательные движения обманывают мозг: он активизируется, предполагая, что сейчас организм будет переваривать пищу. Поджелудочная железа выделяет инсулин, вызывающий чувство бодрости. «Сто один способ не заснуть» стал для Никиты, как «Отче Наш» для православных. Сидя на кухне, за обеденным столом, он выглядел растерянным. Как будто забыл, где находится и почему. Но морок прошёл, и взгляд снова стал осмысленным.

– А эта… Слышал, чего удумала? – тем временем продолжала тётя Нина. Она минут пять как что-то рассказывала. – Хочет к нам в квартиру прописать своего нового хахаля. Видела я его: ещё моложе, чем предыдущий… Временно, говорит. Чтобы ему на работу устроиться…

«Этой» Нина Викторовна называла свою невестку – бывшую жену Павла. Они расстались пару лет назад. Никита вспомнил, что женщины всегда были не в ладах.

– Вот ведь наглость-то какая! – тётя Нина возмущённо всплеснула руками. – Шантажирует! Говорит: «Митеньку не буду привозить на выходные»… Ему всего шесть годочков, ему бабушка нужна…

Вспышка!

Шестилетний беззубый гомункул с раздвоенным языком, который…

Вспышка!

Никита глубоко вдохнул и выдохнул. Пощекотал языком верхнее нёбо. Маленькие лайфхаки, как не провалиться в сон.

– …сучка! – закончила свой монолог тётя Нина и отвернулась к плите.

Зашипело кипящее в сковороде масло. Запахло жареным мясом. «Избежать кормёжки не удастся», – подумал Никита.

Тётя Нина, быстро стуча ножом по разделочной доске, что-то нарезала, бурча невнятные ругательства в адрес снохи.

Вспышка!

Звёзды одна за другой угасают в небе, и появляется чёрное солнце…

Замеров потёр воспалённые глаза, помотал головой и снова сделал вдох-выдох. Его организм бунтовал от варварского отношения к себе. Он посылал сигналы о помощи, возмущался, угрожал. Желудок сворачивался в тугой шипастый клубок, в сердце кололо, болела печень, кружилась голова…

– Скоро сдохнешь, падаль! – зло крикнула тётя Нина, не оборачиваясь. – А я из тебя жаркое Пашеньке сделаю! – и гаденько захихикала.

Никита не отреагировал: он уже привык к галлюцинациям.

В кухню тяжёлой поступью вошёл огромный немолодой сенбернар. Парень вжался в диван.

– Манс, – с облегчением выдохнул Никита. – Как поживаешь, старик?

Паша завёл собаку лет десять назад – по его совету. И ни разу не пожалел об этом.

Пёс ткнулся холодным мокрым носом в подставленную ладонь, обнюхал пустую миску и грузно лёг, тяжело дыша.

– Нормально он поживает, – отозвалась тётя Нина, вынырнув из омута внутренних переживаний. – Митенька в нём души не чает, играют постоянно. Митенька – вообще мальчик добрый. И умненький какой! Весь в отца пошёл… А эта…