В арендованной лавке вновь организую презентацию, но сегодня делаю упор на чипсы. На халявную выпивку потянулись мужики. Когда собралось около двух десятков, открываю две упаковки чипсов и наливаю в глиняные стаканы по тридцать грамм водки. Мужики выпили и стали, сначала с осторожностью, а потом войдя во вкус, закусывать чипсами. Упаковки моментально опустели, пришлось выставить еще две, которые тоже не задержались. Чипсы явно народу понравились. Объявил, что продажа будет осуществляться со шлюпа за обработанные бычьи и оленьи шкуры, а также за овчину.

С Савлием отправился к загонам для скота, где приобрел четыре дойные коровы, двух молодых волов, 70 кур несушек и пять петухов. Дальше к работорговцу, который даже торговаться не стал, когда я за шестнадцать детей предложил 32 бутыли спиртного. Савлия отправил сопровождать на шлюп детей, наказав напоить их молоком, не более чем по сто грамм. Откармливать будем постепенно.

С торговцами солью и содой торговался азартно и самозабвенно. Приобрел по двадцать пятидесятикилограммовых корзин соли и соды за 10 золотых, 10 бочонков солнечного масла, 100 упаковок чипсов, 50 бутылей огненной воды. Мытарь за три бутылки виски, уж больно они ему понравились, и серебряный рубль, организовал мужиков на погрузку корзин на шлюп.

Обойдя лавки ремесленников, купил подарки для старой гвардии, парням по кожаному поясу приличной выделки, а девчонкам по пуховому платку.

К шести часам вечера практически полностью расторговались. Осталось семь упаковок чипсов, две бутыли масла и 6 бутылей спиртного. В трюме 67 бычьей, 246 оленьих выделанных шкур и 484 овчины. Также 180 шкурок горностая и 100 соболя. Принес их светловолосый невысокого роста жилистый тридцатилетний мужчина, то ли купец, то ли охотник, но народ отнесся к нему с уважением, когда он приблизился к шлюпу, мужики расступились и он с мешком за спиной поднялся на борт.

– Здравствуй, чужеземец! Я Чоткар из племени Волка!

– Здравствуй, Чоткар! Я Владимир из рода Руссов!

– Ты берешь мех в обмен на товар? Мне нужно золото и немного солнечного масла, – выкладывает из мешка на палубу шкурки соболя и горностая.

«Плащ, нет, мантия из горностая для короля в самый раз будет!» – ухмыляюсь про себя.

Торговались недолго, шкурки соболя и горностая купил за 40 золотых, 30 бочонков масла, 400 упаковок чипсов и 100 бутылей спиртного.

Ослабленные детские организмы от недоедания, молоко усвоили без каких-либо последствий. Вывел детей на небольшой пляж и каждого ополоснул на мелководье, одел в новые холщовые рубахи и на борту разместил ребятишек в каюте.

Старейшины городища Ибыр в этот раз встречаться со мной не стали. Не думаю, что о моем приходе им не доложили. Неоднократно, находясь на торгу, замечал на себе долгие взгляды стражников. Наверно это к лучшему, не достаточно я еще влиятельный и нет за мной еще той силы, чтобы общаться с ними хотя бы на равных.

Пора отправляться домой.

Отдав швартовы, вышли на середину Камы и под острым курсом со скоростью 3 узла пошли вниз по реке. Пообщался с детьми, шестью мальчиками и десятью девочками. Дети все черноволосые, цвет глаз темно серый, язык похож на угорский, но диалект отличается, от зырянского и от диалекта, отданных мне в прошлом году старейшинами Ибыря, ребятишек. Своих имен, никто не знал. Так, что нарекать придется мне. Их история, ничем не отличалась от истории других ребятишек – на поселение напали, потом их долго везли на лодках, передавали из рук в руки, в пути умерло двенадцать детей, в конце они оказались в Ибыре, где я их и выкупил.

На ночевку встали, как и в прошлом году, за островом. До наступления вечерних сумерек, всматривался в речную даль пройденного пути, но никаких преследователей не обнаружил. Покормили детей небольшими порциями кукурузных хлопьев, разбавленных молоком и разместили на ночлег. Ночь прошла спокойно и ранним утром тронулись в путь. Утром также не выявил ни одного соглядатая. В пути, как всегда, приступил к обучению ребятишек русскому языку и счету.

Через два дня, при подходе к устью реки Чусовой меня охватило чувство тревоги. Сходу в Чусовую решил не заходить, встав на якорь за заросшим порослью ивы и осины островком. Берег находился в ста метрах, которые преодолел вплавь, взобрался на дерево, растущее на утесе, практически на стрелке, стал осматривать окрестности.

По Чусовой, практически уже в устье, плыли по течению сотни плотов, на которых находились люди, лошади, крупный и мелкий рогатый скот. На части плотов возвышались шалаши и кибитки. Первые плоты вошли в Каму, воды которой понесли их вниз по течению. По внешнему виду, похожи на сарматов.

Прошло два часа, а плоты все шли и шли. Спустился обратно к реке и просемафорил на шлюп, что наша стоянка будет долгой и вернулся на наблюдательный пункт. Плоты сплавлялись еще три часа. По приблизительному подсчету, переселялось сарматское племя, насчитывающие в своих рядах шесть – семь тысяч человек.

Переселенцы по Каме будут сплавляться вряд ли дальше двухсот – трехсот километров. Если им нужно нижние течение Камы, то сплавлялись бы по реке Белой, впадающую в Каму значительно ниже по ее течению.

«Как их встретят местные племена? Просто так землю никто отдавать не будет. Драться будут. И чем мне это грозит? Похоже нам надо серьезно заняться нашей безопасностью. Не пора ли "придумать" порох?» – задумался я.

Еще час понаблюдав, убедившись, что отставших переселенцев нет, вернулся к шлюпу. Подняли якорь и вошли в Чусовую. Курс полный бейдевинд. Поставили спинакер. До Сылвы просто летели, выдавая не меньше 14 узлов. Войдя в Сылву, спинакер убрали, много поворотов, но скорость приличная 6–7 узлов.