– Ты охотишься на дичь? – я все же не решился попробовать еду.

– Кролов приносят, - кратко пояснила она.

– Кто приносит?

Она пожала плечами и не стала отвечать, сунув мне ломтик хлеба, который густо пах еловыми иглами. Я не удержался и откусил кусочек. Было вкусно.

Шанья отодвинула он меня корзину, в которой виднелись ягоды, веточки, кора и цветы. Сама девушка уселась рядом и озабоченно спросила:

– Ты ведь не случайно набрел на мой дом?

– С чего ты так решила?

– Вижу, - она посмотрела на меня прямо. – Знаю.

Ее серые глаза не принадлежали юной деве. На меня смотрела умудренная опытом женщина, которая и впрямь Знала. В ее зрачках вращалась целая вселенная. Там зарождались галактики, взрывались звезды и разверзались черные дыры. Моя душа заледенела до самого центра. Шанья коснулась моей щеки, вырывая из транса, и сказала едва слышно:

– Ты пришел убить меня.

– Эээ, - не сразу нашелся я с ответом.

– Ничего. Значит, пришло твое время, - она улыбнулась, показав на удивление белые зубки. – Оно и к лучшему.

– Почему? – осипшим голосом уточнил я.

– Я устала быть одна. Мне нужен новый хозяин.

Отложив ложку, я осторожно тронул плетение, активируя щит. Но нападать на меня никто не собирался. Девушка спокойно собрала посуду и отставила ее в сторону. А на столешницу выложила из кармана передника горсть грибов и ягод. Не обращая внимания на искорки, которые срывались с кончиков моих пальцев, Шанья перебирала свои находки.

– Зимой тут стыло, - сообщила она. – Печь топить надо торфом с болот. Сам туда не ходи. Иначе быть худу. Менять торф будем у кикимор на сушеную рябину. А за водой ходи токма по тропе вдоль опушки. Иначе оступишься и свалишься в овраг и оттудова так просто не выберешься. Там руку ломал другой мужик в ту осень. Болело знатно. Одной плохо.

– Ээ, - неопределенно ответил я.

– С чердака выгонять летучих мышей будем. Не дело в доме держать грызунов. А хорьки будут жрать в подполе тех, кто без крыльев. Круг грибной не рушь, а не то…- девушка мрачно зыркнула на меня.

– С чего ты решила, что я буду здесь жить?

– А кто? – удивилась Шанья, отложив особенно крупную ягоду. – Ты ж меня порешить пришел?

– Ну…

– Значит, и жить здесь со мной станешь, - она стукнула по столу кулачком. – Иначе никак. Таков путь. Здесь нужен…

– Хранитель? – уточнил я.

– Да, точно. Так вы зоветесь, - девушка улыбнулась и неожиданно сбивчиво добавила. – Когда-то я тоже пришла сюда… В мокрых ботинках…

– Я заберу вещь и уйду.

Шанья хмыкнула, зажав рот ладонью, а потом засмеялась, запрокинув голову. Смех девушки поначалу звучал звонко, но потом стал хриплым, каркающим и наконец превратился в хлопанье мокрых крыльев.

– Ты не сможешь забрать вещь с собой. Она заберет тебя себе. Как однажды всех до тебя.

Моя голова закружилась, и я едва успел ухватиться за край стола, чтобы не свалиться.

– Тихо, - заботливо забормотала хозяйка, удерживая меня. – Пока к дому привыкнешь. Пока я твою силушку заберу, да своею наполню. Надо подождать, не торопиться…

Девушка оказалась неожиданно крепкой. Она подняла меня на ноги, подставив плечо, и повела к печи.

– Я тебя напоила, я тебя накормила, я тебя спать уложу, - говорила она монотонно.

Затолкав меня на печь, застеленную шкурами и тряпьем, девушка забралась следом и легла рядом. Она смотрела на меня долго, широко улыбаясь. Ее цепкие руки забрались мне под рубаху, очертив живот и скользнув к ремню штанов.

– Лапы убери, - просипел я.

– Потом еще просить будешь, - пообещала она. – Будем жить вместе. Станешь моим.

– Нет.

– Мне никто не отказывал, - сообщила мне девушка заговорщически.

– Кто… ты…

– Они смогли разбить мой дом, - шепнула девушка мне на ухо. – Называли мой дом объектом. А когда уничтожили мою клетку, я вышла наружу. И сделала себе новый дом. Нравится?

Она ухватила меня за подбородок и заставила посмотреть в сторону. Логово, в котором мы находились, даже отдаленно не напоминало дом. Стены были собраны из человеческих костей разной степени желтизны. Под полотком висели гроздья кишок, освежеванные головы и куски выделанной кожи.

Я зажмурился, не желая видеть гниющую тушу, которую использовал вместо лавки.

– Станешь моим хранителем, - шептала Шанья. – Будешь меня желать. Так долго, пока не выгоришь. И потом…

Пахнуло тленом и мокрой шерстью. Я зарычал, и плетение отозвалось, образовав щит. Девка вскрикнула, обегжись моей Силой.

– Какой ты нежненький, - полюбовалась мной она и вернулась к столу.

– Скоро ночь придет. И проснется недоброе, - забормотала она, хрипло.

– Ты доброе, что ли? – едва ворочая языком, пробормотал я.