Я был целиком и полностью согласен с Кавимом. Против отряда Золотых масок мы не сдюжим. Они стопчут нас так же легко, как стадо бизонов молодую весеннюю поросль. Но это вовсе не значило, что я собирался сдаваться…

— Валите вперед и не оглядывайтесь! Я вас нагоню!

Отдав приказ, я растянул невидимые руки Искры так далеко, как только смог. И позволил себе зловещую ухмылку, когда они дотянулись до ближайшей песчаной дюны, наметанной сухими ветрами в паре сот метров от нас. Сейчас я покажу этим несчастным смертным лик истинного демона пустыни, и пусть пеняет на себя тот, кто не бросит на землю свой клинок. Грядет кровавая охота, в которой загонщики сами рискуют стать дичью…

Несущийся на меня строй Аль’сура ни на йоту не замедлил своего стремительного бега, даже когда воины увидели, что вокруг моей одинокой фигуры собирается целый кокон из оранжевого песка. Более того, в отряде нашлись свои Владеющие воздухом, которые слаженным ударом Анима Игнис попытались вклиниться и разрушить зарождающийся смерч. Но я только посмеялся про себя на эту хилую потугу жалких неумех и еще больше усилил нажим, формируя целое торнадо.

Мириады песчинок скрыли меня от посторонних взглядов и я, не видя смысла мешкать, прикоснулся к вибрирующим граням черного обелиска, пронзающего мою душу словно булавка тельце пришпиленного жука. Треск ткани, разрываемой отросшими шипами и потерявший краски мир, стали первыми предвестниками завершившейся трансформации. Вторым же знамением прихода в этот мир демона, стала тягучая жажда чужих страданий… Природу Искателя Боли оказалось подчинить не так-то и просто.

Своим обновленным взором, сквозь песчаную завесу, я мог разглядеть десятки сливающихся огоньков чужих душ, что упрямо двигались прямо в мои лапы. Глупые люди рвались вперед подобно мотылькам, стремящимся к губительному пламени свечи, и ничто уже не могло спасти этих несчастных.

После обращения в демона и призыва дьявольских крыльев, границы моих возможностей возросли многократно. Я запустил щупальца Искры еще дальше в пустыню, сумев даже дотянуться до своих убегающих соратников. Они иногда делали попытки остановиться и оглядеться, видимо, борясь с желанием броситься мне на помощь. Поэтому мне всякий раз приходилось швырять им в лица целые горсти песка, вынуждая отворачиваться и продолжать отступление. Незачем им видеть и слышать то, что здесь будет происходить.

Воздев руки к небесам, я заревел, перекрывая шум ветра, пытаясь хоть таким образом совладать с переполняющей меня силой. И этот боевой клич сумел вселить трепет в сердца моих врагов. Солдаты сначала сбились с набранного темпа, замешкались, а затем перешли на шаг, выравнивая строй и осторожно прощупывая каждый сантиметр местности. Они непоколебимо двигались вперед, пытаясь спрятаться от бушующей стихии за своими широкими щитами. И вскоре уже весь их отряд вошел в созданное мной песчаное безумство.

Я сделал короткое волевое усилие, и ураган заревел с утроенной силой. Ветер выл подобно раненному дракону, а шорох вездесущего песка и вовсе сливался в оглушающий белый шум, за которым невозможно было расслышать даже собственный крик. Воины султаната попадали на землю, пытаясь хвататься за близстоящих товарищей в поисках опоры, но этим вносили только еще большую сумятицу в собственные ряды. Строй окончательно сломался и более не напоминал монолитную глыбу, а походил, скорее, на сбившуюся в кучку отару овец. Овец, которые оказались целиком в моей власти…

Призванный мной вихрь был столь яростен и неистов, что носил даже Владеющих, как прошлогоднюю листву. Думаю, не покривлю душой, если скажу, что такая буря не могла зародиться на этой планете в естественных условиях, а потому защититься от нее было выше сил простых смертных. Маленькие песчинки летали по округе с такой скоростью, что впивались в открытые участки кожи смертных, оставляя вспухшие красные полосы. Только Владеющие земли со своим укрепленным телом могли не опасаться крохотных жалящих предвестников всеобщей гибели. Они же и пытались закрыть собой и остальных товарищей, но защитить всех они оказались попросту не в состоянии.

Я мог уничтожить каждого элитного воина амира, не сходя со своего места, нафаршировав их всех песком. Люди бы просто умерли от удушья, заходясь в болезненных приступах конвульсивного кашля, и никакая Анима Игнис не сумела б их спасти от такой участи. Однако я поступил иначе… Я двинулся вперед, сжимая и разжимая покрытые костяными наростами чешуйчатые кулаки, намереваясь испытать возможности своей второй ипостаси.

Первого Аль’сура я убил легко и буднично, будто прихлопывал муху. Один единственный удар, и позолоченная маска солдата развалилась на части, равно как и его голова. Неестественно твердые когти развалили металл и череп за ним играючи, словно вылепленные из снега. Огонек чужой души сразу же потускнел и затрепетал, покидая тело, но я бережно подхватил его, не давая сбежать, и прижал к себе. Волна восхитительного тепла разлилась по моему телу, и демоническая суть помимо моей воли утробно заурчала, приветствуя жертву.

Сосед по строю погибшего бедолаги каким-то образом сумел различить мой темный силуэт в буйстве песчаной стихии, и попытался сделать выпад. Клинок из каленой стали, летящий мне в живот, я перехватил голой ладонью. Металл противно скрежетнул по темно-красной чешуе, покрывающей мое тело, но не сумел ее прорезать. А в следующий миг, я повернул кисть, без усилий вырывая оружие из рук ошарашенного Владеющего, а потом просто сломал его пополам. Одними руками.

Одну половину ятагана я отшвырнул прочь, а вторую вонзил под ключицу до сих пор не оправившемуся от шока обезоруженному воину. Миг, и еще одна искорка души любовно поглощена мной, как глоток самого изысканного и ароматного вина. Но посмаковать этот непередаваемый вкус и насладиться сладостью чужой Анима Игнис мне не удалось. Потому что в следующий миг меня заметило еще трое солдат.