— Я хочу стать похожим на вас, Кизаму-сан, — ответил он.

— Что? — я аж поперхнулся. — На кого похожим?

— На вас! — не моргнув глазом, повторил пацан. — Я знаю, что вы один дрались против четырёх ниндзя и победили их!

Меня словно ледяной водой окатили.

— Что?.. Откуда ты знаешь?

— Все говорят… — ответил Даичи.

— А они откуда?.. — начал было я, но остановился — откуда мальчишка знает, из каких источников получили информацию «все».

Но он на удивление ответил:

— Так все знают… Все знают, что вы, Кизаму-сан, в одиночку выступили против могущественного клана Такаги.

Мальчишка смотрел на меня с восторгом и обожанием. Даже не понимая, какую новость он мне принёс.

Я перевёл взгляд на Ёсико и Макото — они сидели, выпучив глаза. Как и Сэдэо с Рено. Но с этими-то ладно, мы сегодня только впервые увидели друг друга. А вот Ёсико с Макото… Они знают меня дольше, чем кто-либо в этом мире. И эта информация стала для них новостью. Как и для меня.

— Теперь понятно, почему тебя высекли, пробормотал Макото.

— Не поэтому, — усмехнулся я, вспоминая, что именно Дэнки Такаги остановил порку. — Не поэтому. Это точно!

Ёсико ничего не сказала. Она просто сидела молча и ждала. Ждала, когда я им всё расскажу.

Авторская рубрика «Всё для лайков, всё для комментов»

Так получилось, что первым тренером майора по рукопашке был прапор Семёнов. Пофигист восьмидесятого уровня. Вот он и вдолбил в голову будущего майора мысль о том, что в этой жизни нужно позволять противнику делать то, что он хочет. И потом, когда он вляпается по самое небалуй, откорректировать результат так как тебе надо. Потому что именно ты хозяин положения, а не твой противник. А начнёшь дёргаться раньше времени, сразу же потеряешь инициативу.

Сам прапор никогда инициативу не терял. Надо ли говорить, что дисциплина у него на занятиях была железная.

Я смотрел на Ёсико и Макото и не знал с чего начать. Слова Даичи стали для меня полной неожиданностью.

Чтобы как-то собраться с мыслями, я уткнулся в поднос с едой, разломил палочки и принялся есть.

Ёсико продолжала смотреть на меня.

— Что? — спросил я, пережёвывая кусочек мяса.

— Ты ничего не хочешь нам рассказать? — деликатно спросил сэнсэй Макото.

Ёсико была жёстче:

— Что за ниндзя, твою мать! — прошипела она.

Я не стал спорить или что-то доказывать. Лишь напомнил:

— У нас полчаса на обед, помните? — но потом всё же добавил: — У нас впереди целый вечер. Мы будем одни в комнате, без посторонних ушей, и я вам всё расскажу, обещаю!

— А мне можно прийти послушать? — тут же встрял Даичи.

— Да куда ж от тебя денешься, — вздохнул я. — Приходи!

И тут к столику подошли Кинпатсу и Изуми.

Мы пододвинулись, давая им место.

— Во-первых, — сходу начал Кинпатсу. — Почему ты в таком виде?

— О! — перебил я друга. — По поводу вида. Ты можешь принести один комплект одежды? Выбери тот, который… хм… пошире в груди?

— Зачем? — опешил Кинпатсу. — Не! Что нужна одежда я понял. Не случайно же ты в простыне ходишь. Но почему пошире в груди? И почему ты в простыне? Где твоя рубаха?

Вопросы посыпались, как из рога изобилия. Я еле нашёл паузу, чтобы вставить:

— Это для Ёсико, её одежду испортили.

Изуми и Кинпатсу дружно посмотрели на покрасневшую Ёсико. Причём, Изуми сразу же оценила размер груди Ёсико.

— Я бы дала свою, но она не налезет, — вздохнула она.

Изуми действительно была тоньше Ёсико, и грудь у неё была поменьше.

— Ничего не нужно, — ответил я. — Кинпатсу подберёт из моих запасов. У меня там более-менее свободные рубахи, Ёсико должны подойти. И штаны вроде тоже…

Теперь глаза округлились у Сэдэо, Рена и Даичи. Причём, у мальчишки степень обожания выросла ещё на один уровень.

— Что? — спросил я. — Ешьте, давайте! А то останетесь голодными!

Парни послушно заработали палочками. Но ненадолго. Потому что Кинпатсу со словами:

— Чуть не забыл! — вытащил из-за пазухи нож в ножнах и сюрикены.

Я едва не подавился.

— Ты чего так открыто?! — зашипел я на друга.

— Так все уже знают, — беспечно пожал плечами Кинпатсу.

А у Даичи загорелись глаза, и он с придыханием спросил:

— Этот тот самый нож?

— Какой тот самый? — с подозрением спросил я, по-прежнему не понимая, что происходит.