– Вы профессор Хартманн, не так ли?

Реакция мужчины оказалась на редкость странной. Он отпрыгнул назад, как кошка, вскинул вверх руки, будто защищаясь, и прикрыл лицо руками, как будто ему показалось, что на него собираются напасть.

– Все нормально, Карл, – отозвался его компаньон.

– Считаю за честь пожать вашу руку, профессор, – как ни в чем не бывало произнес Мервин.

Хартманн опустил руки, но лицо осталось напряженным. Они обменялись рукопожатием.

Нэнси искренне удивлялась поведению Мервина. Она была уверена, что для этого человека не существует никаких авторитетов, он считает себя самым главным, чуть ли не пупом земли, и вдруг ведет себя, как мальчик, который случайно встретил своего кумира и клянчит автограф.

– Очень рад, что вы наконец выбрались, герр Хартманн. Мы опасались самого худшего, когда вы пропали. Счастье, что все позади. Кстати, я ваш поклонник, меня зовут Мервин Лавси.

– А это мой друг, барон Гейбон. Собственно, благодаря ему я здесь, живой и невредимый.

– Прекрасно. – Мервин поздоровался с Гейбоном. – Все, не буду больше вам мешать, господа. Счастливого путешествия!

Наверное, этот чудак Хартманн важная птица, подумала Нэнси, если Мервин задержался из-за него в такой момент.

– Кто это был? – спросила она его, после того как они прошли шагов двадцать.

– Профессор Карл Хартманн, один из лучших физиков в мире. Он работал над расщеплением атомного ядра. За свои политические взгляды попал в немилость к нацистам, все считали, что он уже мертв.

– А как вы узнали о нем?

– Я серьезно изучал физику в университете. Думал, что стану ученым, но терпения не хватило, хотя, в общем-то и сейчас не порываю окончательно с исследовательской работой. Знаете, ведь за последние десять лет многое изменилось в нашей науке.

– Например?

– Например, есть женщина, австрийка по национальности, кстати, она тоже бежит от нацистов, ее зовут Лизе Мейтнер, сейчас она работает в Копенгагене. Так вот, ей удалось расщепить атом урана на два более мелких атома, барий и криптон.

– Я думала, что атомы неделимы.

– Так и считалось до последнего времени. Это великое открытие, самое главное, оно открывает широчайшие перспективы, вот почему военные так быстро зашевелились. Если найти способ контролировать процесс расщепления ядра, можно создать самое страшное оружие, бомбу, которой еще не знал мир.

Нэнси обернулась и снова посмотрела на жалкого испуганного человечка в поношенном костюме с горящим взором. Самое ужасное оружие, повторила она про себя, и ее аж передернуло.

– Странно, что он ходит почти один, без охраны.

– Не думаю, что совсем без охраны. Вон, посмотрите на того парня.

Нэнси взглянула туда, куда указывал головой Мервин. По другой стороне улицы вразвалочку шел высокий крепкий мужчина, несомненно, еще один пассажир клипера, в широкополой шляпе, сером костюме и вишневой жилетке.

– Полагаете, телохранитель?

– Не уверен, хотя он похож на секретного агента. Хартманн и сам может этого не знать. Здоровый детина, правда?

Нэнси пришла к выводу, что Мервин очень наблюдателен.

– А вот, кажется, и бар, – сказал он, увидев низенькое здание, и остановился у двери, чтобы перевести дыхание.

– Ну, с Богом, удачи, – пожелала Нэнси. Ей действительно хотелось, чтобы ему повезло. Каким-то странным образом она привыкла к этому во многом странному летчику, несмотря на его жуткие манеры.

– Спасибо. Вам тоже всего самого доброго.

Он вошел, а она зашагала дальше.

В дальнем конце улицы и впрямь стояло здание, обвитое уже потускневшим осенним плющом. Войдя в холл, она наткнулась на приятного молодого парнишку в форме компании «Пан Америкэн». Он посмотрел на нее с нескрываемым интересом, по-мужски, хотя годился ей в сыновья.

– Послушайте, мне нужен билет на клипер.

Он удивился.

– Бог с вами, мы здесь ничего не продаем, у нас и кассы-то нет.

Это не показалось ей серьезной проблемой. Она постаралась улыбнуться, как можно соблазнительнее, это всегда помогает в разговоре с мужчинами.

– Но билет – не более, чем клочок бумаги. Думаю, меня пустят на борт, если я заплачу?

Юнец ухмыльнулся. «Так, этот у меня в кармане, – подумала она, – я еще, оказывается, кое-что могу».

– Наверное. Однако в самолете полный комплект.

– Черт побери! – выругалась она еле слышно. Неужели стоило проделать такой путь, чтобы в результате получить от ворот поворот? Нет, сдаваться нельзя. Должен же быть какой-то выход. – Мне не нужна постель, я могу спать в кресло, даже в кресле экипажа, если оно свободно. – Нэнси улыбнулась, поведя высокой грудью.