— Что ж, пусть будет так… — кивнул он на прощанье и пошёл к парковке.

В этот же момент второй мужчина оставил Вадима одного и поспешил за «Борисом».

— Приветствую, Господин! У вас всё в порядке? — напряжённо спросил Наставник, провожая взглядом удаляющиеся фигуры.

— В полном. Мне предлагали проиграть бой за двадцать лямов.

— Вы ведь… отказались? — уточнил он.

— Разумеется.

— Как я и думал, — с облегчением выдохнул он. — А мне предлагали посодействовать в выводе продукций «Никонки» на германский рынок. «Если учредитель согласится», — передразнил недавнего собеседника Вадим.

Только после этого я отключил диктофон.

— Усиль охрану везде, — спокойно проговорил я. — Вряд ли меня так просто оставят в покое.

— Понял, Господин. Что-то ещё? Вы хмуритесь.

— Разве?

— Самую малость.

— И ты уже примечаешь такие детали, — усмехнулся я. — Молодец, хвалю. Но успокойся, больше ничего не произошло. Разве что мне не даёт покоя вопрос, кто же отправил этих ребят?

— Ваш будущий противник, скорее всего, — пожал плечами Вадим, уже листая контакты в своём телефоне.

— Сама она вряд ли, — задумчиво проговорил я. — Разве что, её воздыхатели или родственники… В любом случае нам нужно быть настороже.

В четверг был экзамен по словесности, и он, мягко говоря, затянулся. Слишком много приходилось писать своими словами, но я всё равно закончил первым в классе. Четыре из четырёх, у Маши аж пар из ушей идёт от этой моей победной серии.

Свободного времени оставалось мало, и я решил остаться в школе. Коротал время сначала в буфете, потом взял «общий» ключ на вахте и засел в кабинете учсовета с учебником по истории — завтра снова экзамен.

За дверью послышалось шебаршение, затем в замочную скважину вставили ключ. Три секунды кто-то пытался открыть открытый замок.

— Аскольд Игоревич? — слегка напряжённо проговорила Царица лицея, заглянув в кабинет. — Уже освободились?

— Долго ли умеючи, — пожал я плечами.

— Слышала, вы не только сегодня и во вторник, но и вообще во все экзаменационные дни сдавали работу первым в классе, — проговорила она, входя в кабинет.

— Вы хорошо осведомлены, Софья Антоновна.

— Долг обязывает, — отозвалась младшая княжна.

Ставя сумку на стул, она бросила на меня быстрый взгляд и, отвернувшись, пошла к комоду, на котором стол чайник и прочие чайные принадлежности.

— Редко кто способен выдать подобную серию, — проговорила девушка, не оборачиваясь.

Она что, завидует? Я слышал, Софья весьма успешна не только во владении живой, но и в учёбе. Более того, во время летних экзаменов в этом году она стала лучшей на курсе. И часто решает задания быстрее своих одноклассников.

Часто, но не всегда.

— Успешный человек успешен во всём, Софья Антоновна, — проговорил я, встав из-за стола и подойдя к ней. — Это относится и к вам тоже.

— Благодарю, — она едва заметно кивнула, бросив на меня косой взгляд. — Чай будете?

— С огромной радостью составлю вам компанию.

— Достаньте тогда, пожалуйста, вазочку с печеньем, — она указала на комод, — и поставьте на стол.

Вежливо уточнив, какой именно чай я предпочитаю, и нужен ли сахар или варенье, Царица лицея заварила чай и приготовила две чайные пары. Спустя пять минут мы сидели за длинным столом друг напротив друга.

— Нужно еще немного подождать, пока лучше заварится, — проговорила Софья, глянув сначала на чайник, а затем на часы.

— Вам неловко находиться со мной наедине? — спросил я, не сводя взгляда с девушки.

Между нами витала натянутость и некоторая неловкость.

— Отчего же? — Софья удержала невозмутимое выражение лица.

— Быть может от того, что я мешаю вашему расслабляющему чаепитию в одиночестве? — чуть улыбнулся я.

— Кабинет учсовета — не моя личная комната, — парировала Царица лицея. — Если бы я хотела гарантированной тишины, отправилась бы в общежитие.

— Тишины? Мне не стоило открывать рот? — я продолжал с интересом наблюдать за реакцией Троекуровой.

Но она всё так же сохраняла невозмутимость:

— Я не вправе приказывать вам молчать или говорить во время вашего отдыха. Кабинет учсовета помимо прочих своих функций, является и местом, где члены учсовета могут отдохнуть от праведных трудов.

Я улыбнулся.

— Вы неподражаемы, Софья Антоновна. Признаю, я получаю искреннее удовольствие от общения с вами.

На миг она замерла, а затем снова сдержанно кивнула: