Блу и Адам дружно уставились на поношенное снаряжение. Казалось невероятным, что Ричард Кэмпбелл Ганси Третий решился приобрести хоть что-то не с иголочки.

Не обращая на них внимания, Ганси играючи привязал карабин к веревке великолепным узлом.

До Блу дошло на секунду раньше, чем до Адама. Снаряжение было поношенным, потому что Ганси им пользовался.

Иногда она забывала, что до знакомства с ними он прожил целую жизнь.

Ганси принялся разматывать длинный страховочный трос.

– Давайте повторим, о чем мы говорили. Мы свяжемся вместе. Три рывка, если вас начнет беспокоить хоть что-то. Сверим часы.

Адам посмотрел на запястье.

– Мои не работают.

Ронан глянул на свои дорогие черные часы и покачал головой.

Хотя все это было вполне предсказуемо, Блу тем не менее пришла в замешательство. Она чувствовала себя оторвавшимся воздушным змеем.

Ганси нахмурился, словно вполне разделял ее мысли.

– И мой телефон тоже. Ну, Ронан, давай.

Ронан проорал что-то на латыни, и Адам прошептал Блу перевод:

– С нами ничего не случится, если мы войдем?

«И моя мама еще там?»

Ответ пришел в виде шелестения листвы и какого-то гортанного царапанья, более энергичного, чем голоса, которые Блу слышала до того. «Greywaren simper est incorruptus».

– Всегда безопасно, – быстро перевел Ганси, желая доказать, что по части латыни он не полный бездарь. – Грейуорен всегда безопасен.

Грейуореном был Ронан. Как бы этот лес ни воспринимал их, Ронан всегда был для него чем-то большим.

Адам задумчиво произнес:

– Incorruptus. Никогда не думал, что этим словом можно обозначить Линча.

У Ронана сделался довольный вид, как у гремучей змеи.

«Что ты хочешь от нас? – подумала Блу, когда они вошли в пещеру. – Какими ты нас видишь? Мы всего лишь четверо подростков, которые крадутся по древнему лесу».

Устье пещеры представляло собой необычно тихую комнату с земляным полом. Стены состояли из пыли и камней, корней и мела – цвета кожи и волос Адама. Блу коснулась осторожно свернувшегося папоротника – последнего зеленого растения на границе солнца и тьмы. Адам повернул голову, прислушиваясь, но не было ничего, кроме обычного приглушенного звука шагов.

Ганси включил фонарик на каске. Луч едва пробился сквозь тьму сужающегося туннеля.

Кто-то из парней слегка дрожал. Блу не знала, кто это, Адам или Ронан, но чувствовала, как у нее на поясе подрагивает трос.

– Жаль, что мы не взяли с собой Ноя, – коротко сказал Ганси. – Ну, заходим. Ронан, не забудь оставлять метки по пути. Мы на тебя рассчитываем. И не надо на меня смотреть. Если понял, кивни. Хорошо. Знаешь что? Отдай маркеры Джейн.

– Что? – судя по голосу, Ронан решил, что его предали.

Блу взяла маркеры – круглые пластмассовые диски с нарисованными стрелками. Она сама не понимала, насколько волнуется, пока они не оказались у нее в руках. Было приятно иметь какое-то конкретное задание.

– Свисти или напевай, Ронан, и следи за временем, – сказал Ганси.

– Не надо со мной шутить, – предупредил Ронан.

Ганси посмотрел в туннель.

– Ты знаешь уйму песен от начала до конца и способен каждый раз петь их в одинаковом темпе и ничего не пропуская. Потому что тебе приходилось заучивать кучу мелодий для конкурсов ирландской музыки.

Блу и Адам обменялись восхищенными взглядами. Приятно было видеть, что Ронана отличают от остальных, но еще приятнее было видеть, как его отличают. И заставляют бесконечно напевать ирландскую джигу.

– Пошел ты, – сказал Ронан.

Ганси не обиделся. Он просто ждал.

Ронан покачал головой, а потом, злобно ухмыльнувшись, затянул:

– Стукни раз, стукни два…

– НЕТ, – хором сказали Ганси и Адам.

– Я не собираюсь слушать это три часа, – добавил Адам.

Ганси стоял, устремив на Ронана указательный палец, пока тот не принялся насвистывать какой-то веселенький рил.

И они пошли дальше.

Глубже.

Солнце исчезло. Камни сменились сталактитами. Пахло сыростью и чем-то знакомым. Стены блестели, как живые. Время от времени Блу и остальным приходилось вброд преодолевать ручейки и лужи – узкая, неровная тропа была выбита водой, которая по-прежнему продолжала свой труд.

После каждых десяти повторений рила Блу оставляла маркер. По мере того как уменьшалась стопка в ее руке, она задумалась, насколько далеко им придется забраться и как они поймут, что приближаются к цели. Трудно было поверить, что здесь, внизу, мог быть спрятан какой-то король. Еще труднее было представить, что здесь могла находиться ее мать. Это место не особо подходило для жизни.