Шрифт:
– Ты потратишь все деньги твоего отца,- както раз запротестовал Дарлинг, когда она влетела в его комнату с семью коробками и бросила их на диван.
– Поцелуй меня и заткнись, - ответила Луиза.
– Ты хочешь разорить своего старика?
– Мне без разницы. Я хочу покупать тебе подарки.
– Почему?
– У меня от этого улучшается настроение. Почему - не знаю. Тебе известно, что ты - знаменитость?
– Да, - серьезно ответил Дарлинг.
– Вчера, когда я ждала тебя в библиотеке, две девушки завидели тебя и одна сказала другой: "Вон идет Кристиан Дарлинг. Он - местная знаменитость".
– Ты лжешь.
– Я влюблена в местную знаменитость.
– Но почему надо дарить мне толстенный словарь?
– Я хочу, чтобы ты знал об этом. Подарки - знаки моей любви. Я хочу завалить тебя этими знаками.
Пятнадцать лет тому назад.
Они поженились после окончания колледжа. У него были и другие женщины, с ними он встречался походя и тайком, больше из любопытства, женщины которые сами бросались ему в объятья: симпатичная мамаша в летнем лагере для мальчиков, давняя знакомая из родного городка, которая с возрастом неожиданно расцвела, подруга Луизы, которая шесть месяцев упрямо преследовала его и таки воспользовалась двумя неделями, когда Луизе пришлось уехать домой на похороны матери. Возможно, Луиза знала о них, но ничего не говорила, любя его всем сердцем, наполняя его комнату подарками, каждую субботу наблюдая, как он борется со здоровяками шведами или поляками на линии схватки, строя планы на будущее: они поженятся, переедут в НьюЙорк, будут ходить по ночным клубам, театрам, хорошим ресторанам, и она будет гордиться своим мужем, высоким, белозубым, широкоплечим, спортивным, одетым по последней моде, вызывающим завистливые взгляды других женщин.
Ее отец, владелец фабрики по производству чернил, организовал для Дарлинга филиал и передал ему три сотни счетов. Они поселились в БикменПлейс в квартире с видом на реку. На двоих они получали от отца Луизы пятнадцать тысяч долларов в год, потому что в те годы покупалось все, в том числе и чернила. Они ходили на все шоу и во все "тихие" бары и тратили свои пятнадцать тысяч, а по второй половине дня Луиза обычно бывала в галереях или на серьезных спектаклях, которые Дарлинг не любил, тогда как Дарлинг спал с девушкой, которая танцевала в кордебалете клуба "Розали" и с женой владельца трех месторождений меди. Трижды в неделю Дарлинг играл в сквош и оставался таким же крепким парнем. Луиза никогда не отрывала от него восхищенных глаз, если они находились в одной комнате и на вечеринках частенько подходила, чтобы тихонько сказать: "Вы - самый красивый мужчина, которого мне доводилось видеть. Не желаете выпить"?
Тысяча девятьсот двадцать девятый год свалился на Дарлинга, и его жену, и тестя, владельца фабрики по производству чернил, как снег на голову. Собственно, точно так же, как и на остальных. Тесть терпел до 1933 и только тогда пустил себе пулю в лоб, а когда Дарлинг поехал в Чикаго, чтобы ознакомиться с состоянием дел, выяснилось, что на балансе фирмы одни долги да три или четыре галлона непроданных чернил.
– Пожалуйста, Кристиан, - спросила Луиза, сидя в уютной гостиной их квартиры на БикменПлейс под репродукциями картин Дюфи, Брака и Пикассо, скажи мне, почему ты начинаешь пить в два часа дня?
– Потому что мне больше нечего делать, - ответил Кристиан, ставя на стол стакан, опорожненный в четвертый раз.
– Пожалуйста, передай мне бутылку виски.
Луива наполнила ему стакан.
– Прогуляйся со мной, - предложила она.
– Мы можем пройтись вдоль берега.
– Я не люблю гулять вдоль берега, - Дарлинг, прищурившись, всмотрелся в репродукции картин Дюфи, Брака и Пикассо.
– Давай пройдемся по Пятой авеню.
– Я не хочу гулять по Пятой авеню.
– Может, ты пойдешь со мной в какуюнибудь галерею. Сейчас выставляется один художник, его фамилия Кли...
– Я не хочу идти в галерею. Я хочу сидеть здесь и пить шотландское. Кто развесил по стенам эти чертовы картины?
– Я, - ответила Луиза.
– Я их ненавижу.
– Так я их сниму.
– Оставь их. Они дают мне возможность хоть чтото делать. Я могу их ненавидеть, - Дарлинг большим глотком ополовинил стакан.
– Неужели в наши дни люди рисуют такие картины?
– Да, Кристиан. Пожалуйста, не пей больше.
– Тебе они нравятся?
– Да, дорогой.
– Правда?
– Правда.
Дарлинг вновь всмотрелся в картины.
– Маленькая Луиза Такер. Красавица Среднего Запада. Я вот люблю картины с лошадьми. А почему тебе нравятся такие картины?
– За последние несколько лет я очень часто бывала в галереях...
– Именно этим ты занимаешься во второй половине дня?
– Именно этим я занимаюсь во второй половине дня.
– А я во второй половине дня пью.
Луиза поцеловала его в маковку. Он попрежнему всматривался в картины, держа в руке стакан виски. Она надела пальто и молча выскользнула за дверь. Вернувшись ранним вечером, сказала Дарлингу, что ее взяли на работу в журнал женской моды.
Они переехали в более дешевую квартиру. По утрам Луиза уходила на работу, а Дарлинг сидел дома и пил. Если приходили счета, их оплачивала Луиза. Она убеждала себя, что сможет уйти из журнала, как только Дарлинг найдет работу, хотя с каждым днем дел у нее только прибавлялось: она беседовала с авторами, выбирала художниковиллюстраторов, искала актрис, фотографии которых публиковались в журнале, встречалась за ленчем с нужными людьми, завела тысячу новых знакомых, каждого из которых представляла Дарлингу.