— Я… не… — лепечу я, не зная, что ему ответить.

— Да расслабься. Я шучу. — смеётся он и весело смотрит на меня. — Я уже сам тысячу раз пожалел, что тогда вёл себя слишком по-джентльменски.

Я снова краснею и смотрю себе под ноги, не в силах поднять на него взгляд. Без алкоголя в крови я совсем не такая смелая. Джейк чувствует моё замешательство и решает сменить тему.

— Куда хочешь пойти?

Я пожимаю плечами. Мне сейчас почти всё равно, где находиться, просто не хочется быть одной.

— Может быть, покажешь мне здание, эскиз которого делаешь? — предлагаю я.

— Тебе правда это интересно? — глаза Джейка загораются. — То есть я хочу сказать, что обычно девушкам скучно от моей болтовни про здания…

— Ты что, это же удивительно! Нью-Йорк — живой памятник архитектурного искусства!

— Согласен. — Джейк даёт мне свою руку. — Хорошо, юная леди. Пристегните ремни, сейчас вас ждёт увлекательная экскурсия по центральным улицам Ист Сайда.

Я беру Джейка под руку. Из-за его обходительности я и правда чувствую себя как леди, несмотря на ультракороткую юбку и растрёпанные волосы.

Мы идём вдоль по пятой Авеню в сторону Центрального Парка. Джейк обращает моё внимание на различные интересности, которые не бросаются в глаза обычному туристу. Эти маленькие мелочи выдают в нём настоящего знатока города.

Мы с наслаждением бредём по пустынным улицам, упиваясь той отрешённой безмятежностью, которая появляется во время бесцельной прогулки. Конечно, Нью Йорк никогда не спит. Огни его не гаснут. Они лишь постепенно блёкнут, теряясь в бледной дымке рассвета. Мы практически не встречаем людей на улицах. Видимо, большинство ночных гуляк и работников индустрии развлечений в четыре утра отправляются на покой. Непривычная для большого города камерность, некоторая интимность его обнажённых улиц странно сближает нас с Джейком. Мы чувствуем, будто город раскрывается только для нас двоих с новой стороны, показывает нам своё утреннее неумытое лицо. Оно немного неприветливое и заспанное, зато такое честное и настоящее.

Джейк оказался интересным собеседником. Он не навязывал своего мнения, но после его экскурса в историю города, я, всё же, взглянула на бесчисленные небоскрёбы по-другому. Когда начинаешь разбираться в чём-то, то оно странным образом нравится тебе. Так приятно было поднять взгляд вверх, оторваться от привычного приземлённого существования. Осознать, что все твои проблемы кажутся этим бетонным гигантам незначительными и мелкими. Эти здания, этот город был до тебя и будет после. Он с равнодушным величием устремляется далеко ввысь, подпирая небо крышами стоэтажек. И ты, маленький человечек, подпитываешься этим неколебимым величием, радуясь, что и на твою долю выпал шанс прикоснуться к живой истории.

— Джейк, скажи, ты хотел бы вернуться в прошлое, чтобы суметь что-то изменить в твоей жизни? — внезапно спрашиваю я.

— Наверное, — он сидит на траве рядом со мной и смотрит вдаль, любуясь первыми лучами рассвета. — Но, в таком случае я перестану быть собой. Весь мой опыт обнулится, и я буду уже другим человеком. Все трудности в итоге делают нас теми, кто мы есть. — он оптимистично смотрит на меня. — Никогда не знаешь, к чему приведут наши самые незначительные решения. Например, я две недели назад хотел просто выспаться, а мой друг уговаривал меня составить ему компанию. Я до последнего отказывался. Но в итоге согласился, при условии, что мы пойдём в ближайшее к нашему дому заведение. И вот теперь я сижу с грустной русской девушкой, с которой познакомился там, в Центральном Парке в… — он смотрит на часы — в пять утра.

Я смотрю на этого чудесного человека, который даёт мне такую лёгкость, что кажется, будто открытая рана в моей душе покрывается тонким слоем новой кожи, и уже не так болит. Смогу ли я уцепиться за этот спасательный круг и, наконец, взойти на борт надёжного корабля, оставив весь мрак бури позади? Я не знаю, смогу ли, и лишь молюсь о том, чтобы морское чудовище не ухватило меня за ногу своими щупальцами в последний момент.

КИРИЛЛ

Лучи яркого солнца разбудили меня. Должно быть сейчас уже больше десяти часов утра. Я перевернулся на бок, щурясь от света, заливающего спальню. Рядом со мной на кровати было пусто. Огляделся вокруг. Её платье и туфли исчезли. Смутное беспокойство охватило меня, я позвал её:

— Кира?

Ответа нет. Может быть, она на кухне? Готовит завтрак, одетая в мою футболку. Да, должно быть она там. Не могла же она уйти? Грудь сдавило, будто от нехватки кислорода. Я всегда предполагаю худшее, когда ещё толком ничего не ясно.

Бегу на кухню, попутно натягивая брюки. Меня встречает пустота и тишина, нарушаемая лишь громкими гудками машин, доносящимися из приоткрытого окна. Где она, чёрт побери?

— Кира! — я ношусь по квартире. Заглядываю в кабинет, в ванну, в гостиную. Никого. Я снова один.

Возвращаюсь в спальню и сажусь на кровать. Подушка всё ещё хранит её запах. Перевожу взгляд на тумбочку возле кровати и вижу записку, лежащую поверх моего телефона.

«Ты просто ненормальный! Оставь меня в покое! Не пытайся меня вернуть. Пиши про кого-то другого!»