И магистр принялся подробно описывать свои будущие обязанности.

Алекс незаметно перевёл дух. Кажется, попутчик не уловил заминки. Или уловил? Магистр говорил учтиво и совершенно серьёзно, но в уголках глаз притаилось нечто такое…

Как и большинство людей, обделённых соответствующими способностями, кадет относился к магистрам с опасливым недоверием. Но – способности способностями, а попутчик остаётся лицом сугубо гражданским. И честь мундира требует в любой обстановке, вести себя со шпаками элегантно, непринуждённо, с лёгким оттенком высокомерия – как и подобает блестящему офицеру-воздухоплавателю.

Так-то оно так, только демонстрировать непринуждённость и высокомерие и уж тем более элегантность, в одном белье, пусть и самом лучшем, батистовом, затруднительно.

Извинившись перед соседом, Алекс наскоро оделся – тот деликатно отвернулся, изобразив, что крайне заинтересован видом из иллюминатора – и потянулся к рычажку звонка. Следовало вызвать стюарда и потребовать бриться. Не то что это было совсем уж необходимо – усы и щетина у гардемарина Веденски возмутительно не желали расти, – но бритье входило в обязательный утренний ритуал офицера-воздухоплавателя, и тут уж приходилось выкручиваться.

Расстегивая дорожный несессер (сафьяновая кожа, серебряные уголки, двенадцать марок в лучшей столичной галантерейной лавке!) юноша мельком бросил взгляд в иллюминатор. Не пристало будущему воздушному волку, таращиться на проплывающий внизу пейзаж, подобно простаку, впервые вступившим на палубу воздушного корабля. А посмотреть тянуло – по правому борту «Династии» раскинулась во всем великолепии Туманная Гавань, второй по величине город Империи, база её гордости и опоры, Второго Воздушного флота. Сколько раз Алекс в мечтах видел себя на мостике флагманского корабля, ведущим эскадру над этим чудесным городом! Перепонка вот только мешает…

Хорошо различимая с высоты, Туманная Гавань имела замысловатую планировку, мало напоминающую остальные города Империи. Старый Город раскинулся на узкой полоске сравнительно ровной земли между гаванью, Новым Городом и невысокой горной грядой; между Старым и Новым городом змеились зигзаги Овражных трущоб. Цепочка холмов надёжно прикрывала столицу Побережья от облачных дождевых масс со стороны восточных лесов. Удобная роза ветров, просторная, ровная площадка – что ещё нужно для крупнейшего в Империи воздушного порта?

Новый Город уже был хорошо виден: «Династия» заканчивал разворот, и теперь внизу раскинулись строгие геометрическиправильные линии бульваров и улиц. Сама планировка казалось, давала понять, о том, что город предназначен для людей строгих, математически точных профессий: инженеров, воздухоплавателей и техников, обслуживающих воздушные суда на земле. Обитали здесь и имперские чиновники, и крупные коммерсанты, а так же многочисленная университетская профессура.

От полётного поля воздушного порта жилые кварталы отделяла полоса промышленных предприятий – мастерских по сборке флапперов, химических и механических заводов. На самом краю Оврагов, нависали над убогими улочками серебристые газгольдеры мета-газовых заводов. За ними виднелись пакгаузы коммерческого порта, а восточнее, верстах в трёх, поблёскивали гофрированной жестью ангары, катапульты и причальные мачты порта военного.

Раньше из Нового Города в Старый можно было попасть только по дорогам, петляющим через трущобные кварталы; но теперь через Овраги перекинута длинная решётчатая эстакада. По ней, кроме дампфвагенов и конных экипажей, забегали локомотивы айнбана – один из них как раз весело попыхивал трубой, волоча по единственному рельсу пять весело раскрашенных вагончиков.

Прилегающие к Новому городу возвышенности превратились теперь в Холмы. Там селятся сливки городского общества, его краса и гордость – офицеры морского и воздушного флота. Здесь живут те, кто желает наслаждаться свежим бризом, изысканным обществом, верховыми прогулками и великолепными видами на океан и раскинувшиеся к востоку равнины.

– Вы уже просмотрели утренние новости?

Пока Алекс предавался размышлениям, попутчик устроился на своём диванчике и теперь шуршал утренней газетой. Её печатали здесь же, на борту – одно из удобств, предоставляемых «Западными линиями» своим пассажирам.

– Пишут – на верфях Туманной Гавани неспокойно.

– Трудовики мутят фабричных? Не понимаю, куда смотрят власти! Зимой вот тоже случились беспорядки на чугунке. Казалось бы – довольно полуэскадрона драгун, чтобы пресечь этот декаданс. Так нет же – две недели спорили, уговаривали, пока в городе не пропали с прилавков мука и масло!

Политика не относилась к числу тем, поощряемых в Воздухоплавательном Корпусе. Тем не менее, известия, о забастовках и митингах, которые устраивала Партия Труда, доносились и до будущих воздухоплавателей. Что уж говорить о «технологичке», слывшей рассадником самого радикального либерализма!

Впрочем, не похоже, чтобы вчерашний студент, а ныне сотрудник Службы наземного контроля воздушных сообщений Дмитрий Фламберг, относился к сторонникам либеральной политики. Во всяком случае, он отложил газету и принялся внимательно слушать Алекса, слегка улыбаясь, когда гардемарин горячился.