Мы перебрасывались сообщениями весь вечер, и я буквально не могла выпустить телефон из рук. Даже в туалете ждала от него сообщения. Правда, дождалась другого – Олег мне позвонил, и я, запаниковав, случайно приняла звонок.

– Решил пожелать тебе спокойной ночи, – раздался его голос, и я чуть не закашлялась. Вот ведь вовремя!

– Спасибо, – выдавила я.

– У тебя странный голос. Все хорошо?

– Да, просто голова болит немного…

– Что делаешь? – не отставал Олег. Его голос звучал умиротворенно.

– В постели лежу, – соврала я со вздохом.

– Думаешь обо мне? – спросил он весело.

– Нет, конечно, – фыркнула я. – У меня голова забита курсовой.

– А я о тебе думаю, – признался он, и это прозвучало как-то очень лично.

Но что там Олег обо мне думал, я не узнала – в это время в дверь начал долбиться Арчи.

– Ты скоро там?! – заорал он. – Мне срочно нужно! Выходи! Папа на первом этаже в туалете засел, ты на втором! Всё заняли! Офигели!

У меня, кажется, позеленело лицо. А Олег, услышав вопли младшего брата, рассмеялся:

– Кажется, твой брат очень торопится.

– Я тебе перезвоню, – выдавила я и назло Арчи не выходила еще минут десять, за что он торжественно пообещал мне отомстить.

«Вечно ты в самый неподходящий момент звонишь, – написала я Олегу. – Чтобы ты знал – даже у принцесс есть свои тайны».

«Теперь знаю», – написал он, и мне почудилось, что я снова слышу его смех.

Мы пожелали друг другу спокойной ночи и попрощались. Мне, как часто бывает, не спалось, и я залезла в инстаграм, чтобы написать со своего фейка очередной пост. Выложила еще одно живописное фото, сделанное в Большом Каньоне. На нем я сидела на плоском выступе скалы, спиной к Саманте, снимавшей меня, и смотрела вперед, на величественные каменные стены, изрезанные красными и желтыми пластами пород, над которыми нависли белоснежные облака. Я была в шляпе с широкими полями, поэтому узнать меня было сложно, да и Саманта отошла достаточно далеко.

Честно говоря, этот снимок был самым страшным в моей жизни – подо мной была настоящая пропасть. И хотя я не свешивала ноги, а просто сидела на выступе в метре от края, казалось, что эта пропасть зовет меня к себе, я чувствовала ее холодное дыхание даже на ужасной аризонской жаре. Мне было не по себе, в тот момент я отчетливо поняла, что черта между смертью и жизнью ужасно зыбкая. Несколько секунд – и я могу оказаться там, на дне ущелья. Любовь с тех пор представлялась мне чем-то похожим. Оступился хотя бы на шаг – и ей пришел конец, разбилась вдребезги вместе с сердцем.

«Держу в курсе – завоевание идет полным ходом. Еще недавно этот человек терпеть меня не мог и всячески избегал, а теперь мы с ним ходим на свидания. На завтрашнее он пригласил меня сам, и для меня это стало приятным сюрпризом. Да, у него непростой характер, но знали бы вы, какой он замечательный. Несмотря на недостатки. Несмотря на то, что иногда я хочу придушить его. И даже несмотря на то, что сегодня он позвонил мне, когда я была в туалете, и я случайно приняла звонок!

Это странно, но рядом с ним у меня подгибаются коленки. Раньше я думала, что это метафора, пока не испытала на себе. Я думаю о своих чувствах, и мне становится смешно. Как это произошло? Я хотела завоевать его, а в итоге он завоевывает меня.

Может быть, любовь – это высота? И ты либо берешь ее, либо срываешься вниз.

Я поняла, что готова проверить».

Я просто хотела выплеснуть где-нибудь свои мысли – от этого мне становилось легче, и совершенно не ожидала того, что мне напишет Василина.

«Привет! Как ты это сделала?» – спросила она меня.

«Привет! Что именно?» – удивилась я.

«Как ты завоевала преподавателя, Настя?»

Она не знала, что на самом деле это я. Таня Ведьмина. Ее врагиня с самого детства. И я почувствовала себя некомфортно. Мне не хотелось глумиться над Окладниковой, даже несмотря на слова о моей сестре.

«А почему ты спрашиваешь?»

«Если честно, у меня схожая ситуация, – написала мне Василина. – Я влюблена в мужчину, который тоже преподает, и у него тоже непростой характер. Но как его завоевать, не знаю…»

«Я могу сказать тебе, что очень старалась, но на самом деле я просто нравилась ему изначально, – ответила я. – Я много думала об этом и поняла, что между нами с самого начала пробежала искра. Я просто смогла ее разжечь. Если у тебя этой искры нет, ничего не получится».

И Олег будет только моим. Но об этом я, разумеется, писать не стала.

В ответ она накатала мне целое полотно, я ответила ей, потому что мне было важно знать, что думает моя соперница. В итоге мы переписывались минут сорок. Впервые в жизни мы общались нормально, не ругаясь и не подкалывая друг друга, и для меня это было странно. Василина не пыталась меня задеть, показать, что лучше, захватить лидерство. Она просто писала то, что ее волновало, делая ошибки и не ставя знаков препинания. И я зачем-то ей отвечала.