Доклад описывал Гитлера как «невротика», свидетельствовал, что тот «близок к шизофрении», и верно предсказывал, что фюрер стремился к идеологическому бессмертию и был готов совершить самоубийство, столкнувшись с поражением. Однако в документе делается несколько псевдонаучных утверждений, которые невозможно проверить, включая то, что Гитлеру нравился сексуальный мазохизм (когда ему причиняли боль или его унижали) и он имел «копрофагические тенденции» (желание есть фекалии).

Другая попытка психологического профилирования была предпринята в 1998 году, на этот раз психиатром Фрицем Редлихом [10] . Редлих выполняет, по его словам, «патографию» – исследование жизни и личности человека под влиянием душевной болезни. Изучая медицинскую историю Гитлера и его семьи, а также его выступления и документы, он утверждает, что фюрер демонстрировал паранойю, нарциссизм, тревожность, депрессию и ипохондрию. Несмотря на то, что автор находит свидетельства многочисленных психиатрических симптомов, из которых можно «составить учебник по психиатрии», он утверждает, что «в основном личность Гитлера функционировала более чем адекватно» и что исследуемый «знал, что делает, и решил делать это с гордостью и энтузиазмом».

Захотел бы автор убить Гитлера в младенчестве? Или он придал бы большее значение его воспитанию? Редлих утверждает, что мало какие обстоятельства из детства Гитлера могут подсказать, что тот станет печально известным политиком, совершившим геноцид. Исследователь пишет, что с медицинской точки зрения Гитлер был совершенно нормальным ребенком, сексуально застенчивым и не любил мучить животных или людей.

Редлих также опровергает предположение, будто маленький Гитлер получил какое-то особенно неблагоприятное воспитание, и критикует психологических историков за подобные гипотезы. Похоже, мы не можем заключить, что это стало причиной его последующего поведения, и получим неудовлетворительный ответ на вопрос, был ли Гитлер сумасшедшим: нет, не был. Оказывается, так бывает часто. Если человек совершил жестокие преступления, это еще не значит, что он психически болен. Предположение, будто все, кто совершает такие преступления, психически нездоровы, снимает личную ответственность с виновных и стигматизирует страдающих от психических заболеваний. Итак, почему люди вроде Гитлера оказываются способны на такие ужасы?

Исследуя «нейронауку человеческого зла», психологи Мартин Рейманн и Филип Зимбардо предложили свое объяснение, почему мы решаемся на страшные поступки. В статье 2011 года «Темная сторона социальных контактов» [11] авторы пытаются установить, какие участки мозга ответственны за совершение зла. Они утверждают, что особенно важны два процесса: деиндивидуализация (потеря индивидуальности) и дегуманизация (расчеловечивание). Деиндивидуализация происходит, когда мы воспринимаем себя как анонимов. Дегуманизация – когда перестаем видеть в других людей, считаем их «недолюдьми». Авторы также сравнивают дегуманизацию с кортикальной катарактой, затуманивающей наше восприятие. Мы теряем способность видеть людей без искажений.

Это становится очевидным, когда мы говорим о «плохих парнях». Данный термин расчеловечивает. Он подразумевает, что есть некая однородная группа людей – «плохих» и отличающихся от нас. В этой дихотомии мы, конечно, «хорошие» – пестрая группа человеческих существ, принимающих этически верные решения. Подобное разделение людей на хороших и плохих как раз и приветствовал Гитлер. Еще более удручающим было развитие идеи, что выбранные в качестве жертв даже не «плохие люди», а не люди вовсе. Яркий пример дегуманизации наблюдался в гитлеровской пропаганде геноцида, когда он описывал еврейский народ как Untermenschen – недолюдей. Нацисты также сравнивали другие преследуемые группы с животными, насекомыми и болезнями.

Недавно в Великобритании и США наблюдалась череда едких публичных высказываний об иммигрантах. В 2015 году британская медиаперсона Кейт Хопкинс назвала мигрантов, прибывающих на лодках, «тараканами», что публично осудил Верховный комиссар ООН по правам человека Зейд Раад аль-Хусейн. Он ответил: «Нацистские СМИ называли людей, которых их хозяева хотели истребить, крысами и тараканами» [12] . Он добавил, что такие выражения типичны для «десятилетий поддерживаемых властями необузданных злоупотреблений, дезинформации и передергиваний фактов об иностранцах». Схожим образом 1 мая 2017 года, в сотый день своего президентства, Дональд Трамп прочел слова из песни о змее, написанные в 1963 году Оскаром Брауном-младшим [13] :

Трамп использует эту историю в качестве аллегории опасностей, связанных с появлением беженцев. Он сравнивает этих людей со змеями.

Такого рода вульгарные определения воображаемого врага вновь и вновь используются в политике, частично потому, что они по-настоящему цепляют. Вредоносные идеологии готовы расцвести, довольно лишь небольших усилий лидера и воодушевляющей риторики. И хотя все мы порой попадаем в эту ловушку, некоторые особенно подвержены влиянию этих мерзких образов.

Тут-то и начинается наша воображаемая реконструкция мозга Гитлера. Учитывая его особую склонность к дегуманизации, участки мозга, ответственные за это, могут особенно выделяться. Как утверждают Рейманн и Зимбардо, потеря индивидуальности и дегуманизация «предположительно могут задействоваться сетью, в которую включены определенные зоны мозга, в том числе вентромедиальная префронтальная кора, миндалина и стволовые структуры (гипоталамус и околоводопроводное серое вещество)». Авторы сопровождают свои рассуждения удобной схемой, которую я привожу и для вас.

Согласно этой модели, то, что начинается с ощущения анонимности, с убеждения, будто нас нельзя винить за то, что мы делаем, поскольку мы чувствуем себя всего лишь частью большой группы, заканчивается повышенной способностью наносить другим вред. Вот так, считают авторы, и зарождается зло в голове.