– Чего хотел? – буркнул я.

– Приехать ко мне хочет, в гости. Соскучился, говорит. – Вася почесал затылок.

– Когда?

– На этих выходных. Тебя придется засветить.

– Паша не сдаст… Если нечаянно только. С чего это ему приспичило? В любви к родной периферии замечен не был.

– Ноет, что все достало. Отдохнуть решил.

– С Пашкой весело, пока он вменяемый. Не сказал, когда женится?

– Раком встала свадьба. Родня косяка давит, – Вася вытащил из конверта щепотку табака, распределив его по бумажке. – В подробности меня не посвящал. Приедет, сам расскажет.

Визит нашего друга обещал привнести в выходные, ставшие уже пьяной формальностью, разнообразие в намозоливших глаз лицах.

Паша приехал днем в пятницу, что говорило об отсутствии у него трудовых обязательств. Вид банкира был, мягко говоря, безрадостный. Устало поздоровавшись, он изобразил хилое удивление моим присутствием.

– Я тут выпить захватил, – Паша вытащил из пакета два литра черного рома. – Пожрать-то есть чего?

– Корм всегда в наличии, – Вася бодро прошел на кухню, подпалив конфорки с поставленными на них кастрюлями с рассольником и котлетами.

Банкир свалился на стул. Тусклое лицо отливало апатией и беспросветностью. Он молча поел, закинул в себя двести рома.

– Спасибо вам. – Паша отставил тарелку, тяжело вздохнул и, поймав мысль о своем, скрежетнул зубами. – У меня больше и друзей-то кроме вас нет, – продолжил он, начисляя себе очередной полтинник.

– Ладно, Павла, не ной! Поехали проэкскурсируем тебя по вологодским злачностям. Как-никак пятница, – Вася протянул вслед за опрокинутой рюмкой «Бакарди» малосольный огурец с тамошнего рынка.

– Вы езжайте, – Паша жалобно хрустнул огурцом. – На меня внимания не обращайте.

– А ты чего? – Вася недоуменно уставился на друга.

– А я это… Дома посижу. Хотите, супчика вам приготовлю? У меня рецепт такой есть…

– Какой супчик, Павла? Заканчивай. Выедем в город, бухнём, тоску твою разгоним.

– Да я особо не хочу, – упирался банкир. – Правда, лучше дома вас подожду.

– Случилось чего, Павлик? – я заглянул товарищу в глаза, зацементированные печалью и безнадегой.

– Деньги кончились! – Паша махнул рукой.

– Как это? А я верил, ты будешь последний из нас, кто в этом признается, – мрачно констатировал я. – И ты решил, что на пропой мы денег не найдем?! Хорошо же ты о нас думаешь. Собирайся, поехали. Кстати, а как они у тебя так кончились? Удиви друзей захватывающей историей.

И Паша удивил.

После того, как произошло не совсем ласковое расставание с родней в кредит нарядных обещаний будущего тестя, Паша этапировал Олю в свое жилище, дабы у папы последней не закрались сомнения в искренности намерений. Накопления с прежнего места службы осваивались с жадностью смертельно больных. Оно и понятно. Пугать окружающих скромностью неприлично, а экономить на себе немыслимо. Да и зачем жаться, когда судьба уже улыбнулась тебе кривозубым бриллиантовым ртом. Паша даже не стал дожидаться официального зачисления в штат, заказав форму подполковника в Доме Юдашкина. Материю он ездил выбирать с Ольгой. Долго не ковыряясь, они выбрали самое дорогое сукно. И спустя неделю бывший банкир начал облачаться в милицейский клифт, но пока лишь в ролевых играх со своей невестой.

Однако Пашино назначение сначала отложилось на неделю, потом на месяц. Разбираясь в причинах пробуксовки своей карьеры, Паша решил, что папа отчего-то заподозрил его в малодушии перед достоинствами невесты, и на следующий день они с Ольгой подали заявление в ЗАГС. Это событие было решено отметить на даче Олиных родителей с непременным участием последних. Пьянка длилась три дня, оставив в Пашиной душе мутный осадок сомнений.

Раздавив с папой на пару флакон «Кауфмана», Паша был посвящен в тайны семейства.

– Ты понимаешь, самое дорогое, что у меня есть – это дочь, – распалялся Михаил Львович, на что молодой человек согласно кивал. – Если она будет с тобой счастлива, я вам все отдам: недвижку, акции, доли. Ты же мне теперь сын. Понимаешь, дурья твоя башка? И спрашивать я теперь буду с тебя как с сына. Вот сколько тебе лет?

– Двадцать пять, – Павел прокашлял в кулак.

– Салабон! Я в твои годы двумя магазинами заведовал. Весь дефицит через меня шел. Членов Политбюро одевал, мне ихнии бабы в ноги кланялись, на близость склоняли за румынский гарнитур, – папа перешел на шепот. – Ни хрена ты не понимаешь. У меня уже в пятнадцать лет «Волга» была. Знаешь, что такое «Волга»?

– Откуда? – Паша поморщился сомнением.

– В преферанс у фарцовщиков выиграл. Знаешь, как я в преферанс играю? Я в четырнадцать лет на картах десять килограмм рыжья скопил. Цацек там всяких золотых, бриллиантов с голубиные яйца…

– И куда вы их дели? – Паша непредусмотрительно перебил тестя.

– Я клад зарыл, – голос Михаила Львовича упал на шипение. – В Красногорском районе Московской области, в лесу…

– В каком лесу? – икнул Паша, испугавшись собственной непочтительности, что, впрочем, осталось незамеченным.