ЯКОВЛЕВ: Пропал его кожаный портфель с документами.

САВЕЛОВ: Откуда ты это знаешь?

ЯКОВЛЕВ: Водитель сказал, что капитан Рыбаков был с портфелем.

Савелов хмыкает.

САВЕЛОВ: О документах водитель тоже рассказал?

ЯКОВЛЕВ: Нет.

САВЕЛОВ: Тогда откуда ты знаешь о документах?

ЯКОВЛЕВ: Рыбаков должен был завтра с утра отправиться на остров Гогланд для укрепления оборонительных сооружений.

Савелов: Ну и что?

Яковлев: Возвращаться в кабинет Рыбаков утром не собирался…

Савелов поднимается со своего места.

САВЕЛОВ: О документах нужно знать точно. Вы понимаете, если они действительно попали к врагу?

Яковлев вздыхает и разводит руки в стороны.

ЯКОВЛЕВ: Мы это сейчас выясняем.

***

На кровати, повернувшись к стенке лицом, спит Павел Борисов. Ему 33 года, лейтенант. Военный инженер, один из разработчиков систем оборонительных укреплений на внешних островах Финского залива, перешедших СССР от Финляндии в 1940 году. Высокий, стесняясь своего роста – сутулится. Неуклюж. Близоруко щуриться. Очки надевает в редких случаях. Досконально знает систему подземных коммуникаций острова Гогланд, которые сам же и спланировал. Мать трясет его за плечо.

БОРИСОВА: Паша, проснись…

Павел поворачивается и открывает глаза. Автоматически тянется к тумбочке, на которой рядом с книгой стихов А.С. Пушкина лежат его наручные часы. Подносит часы к близоруким глазам.

ПАВЕЛ: Ма, еще рано…

БОРИСОВА: Паша, за тобой пришли…

ПАВЕЛ: Кто?

БОРИСОВА: Военная разведка.

Мать отходит в сторону, показывая на дверь, в проеме которой стоит Гуров с двумя сотрудника милиции лейтенантами Петровым и Егоровой. Сон тут же слетает с Павла. Он садится на кровати, свесив ноги вниз, надевает очки и смотрит в сторону двери.

ПАВЕЛ: Что случилось?

ГУРОВ: Одевайтесь, Борисов.

***

Гуров сидит на длинной лавке, расположенной у стены, в которой находится входная дверь. Савелов располагается за массивным столом. Павел – на прикрепленном к полу стуле посередине комнаты для допросов. Яковлев ходит у Борисова за спиной.

ЯКОВЛЕВ: Борисов, правда, что ваш отец служил в белой армии, а затем эмигрировал во Францию?

ПАВЕЛ: Правда. Но я отказался от него по идейным соображениям.

ЯКОВЛЕВ: Объясните?

ПАВЕЛ: Будто вы не знаете?

Яковлев: Нет.

Павел: Когда меня принимали в комсомол, я заявил, что не хочу быть сыном предателя моей Родины.

Савелов кивает.

САВЕЛОВ: Да. У нас есть такое заявление.

Савелов возвращает бумагу в папку. Рассматривает другую.

САВЕЛОВ: У вас хорошие характеристики. А рекомендации вам дали первый секретарь райкома и секретарь бюро…

ЯКОВЛЕВ: Отец когда-нибудь с вами связывался?

ПАВЕЛ: Нет.

ЯКОВЛЕВ: Вы знаете, где он?

ПАВЕЛ: Меня он не интересует. Для меня он умер… давным-давно.

Савелов кивает. Яковлев наклоняется к Борисову.

ЯКОВЛЕВ: Куда вы дели портфель Рыбакова?

Павел пытается повернуться к Яковлеву.

ЯКОВЛЕВ: Сидеть!

ПАВЕЛ: Вы это о чем, товарищи? Зачем мне портфель Рыбакова?

ЯКОВЛЕВ: Не ломайте комедию, Борисов. Вы смогли обмануть комсомольских товарищей, но нас провести не получится.

Савелов изучающе наблюдает за Борисовым.

яковлев: С вами связался ваш отец. Вы ему сообщили, что Рыбаков завтра отправляется на Гогланд. В портфеле у него – секретная документация.

Павел удивленно вертит головой.

яковлев: Вы убили его и передали портфель врагу.

САВЕЛОВ: Что вы на это ответите, лейтенант?

Павел глотает слюну, обводит присутствующих взглядом.

ПАВЕЛ: А что… Рыбакова убили?

САВЕЛОВ: Да.

ПАВЕЛ: Когда?

Савелов смотрит на часы.

САВЕЛОВ: Четыре часа назад.

ПАВЕЛ: Бедная Раиса Петровна…

ЯКОВЛЕВ: Борисов, хватит ломать комедию! Это вам не поможет…

Павел кивает.

ПАВЕЛ: Ваши обвинения беспочвенны, товарищ полковник. Во-первых, ни Рыбакову, ни мне эти документы не нужны.

САВЕЛОВ: Почему?

ПАВЕЛ: Потому что фортификационные оборонительные сооружения этих островов придумали мы. Все схемы обороны у меня вот здесь.

Борисов показывает на свою голову.

павел: Для этого мне не нужно никого убивать.

Савелов удовлетворенно кивает и откидывается на спинку кресла.