Я поднесла руки к лицу, выражая крайнюю степень удивления.

— Нет, Игнат, ты что, я не гуляю с незнакомыми мужчинами!

О да, Кира, ты попросту с ними спишь.

— Я заеду за тобой завтра? — проигнорировал Игнат моё шутовство. — Считай, что мне захотелось продлить нашу сказку на денек-другой.

— Согласна. Только заезжать не нужно. Как-нибудь приеду сама.

Я не хотела быть от него хоть как-то зависимой. Нет уж, исключительно самостоятельность. Сама пришла и сама ушла. Никаких обязательств. Никакого навязывания, ожидания.

— До встречи, Кира Алексеевна. — Игнат поймал мою ладонь и оставил на ней свой след-поцелуй, от которого меня бросило в жар.

— До встречи, Игнат Сергеевич, — с трудом вспомнила его отчество.

— Владимирович, — скучающе поправил Игнат.

— Владимирович, — легко согласилась я.

Мне понравились новые условия игры. Я изменилась. Словно бабочка переросла червяка, пожила в своем апатичном коконе и вдруг распустила крылья.

Я не хочу подчиняться прошлой себе, той девице, унылой до зубовного скрежета, спокойной и рассудительной. Мне хочется бунтовать и идти против течения, живя во имя себя одной. Мне пришелся по вкусу запах чуть горьковатых духов и ощущение мужской рубашки, соскальзывающей с рельефного тела. Я восхищена сильными руками и умелыми поцелуями. Словно алкоголем, я не могу насытиться воспоминаниями о сбитом дыхании. Мы не были парой. Нет. Врозь, стараясь перехватить инициативу на себя, не находя общих точек, но так правильно, так незаменимо. И будто к наркотику, меня тянет к нему. Подводным течением тащит в омут, где уже заждались его демоны.

Глава 5.1

Утро началось с того, что Денис попытался незаметно протащить в мою комнату букет алых роз, но уронил его вместе с вазой, запнувшись о плинтус. В итоге пробудилась я не под цветочный аромат, а от звона битого стекла, трехэтажного мата и воды, полетевшей в лицо.

— Доброе утро, — буркнул брат, отряхиваясь от листьев. — Вот, пришел мириться. Я не должен был осуждать тебя, потому что ты разумный человек и сама во всем разберешься. Прими этот букет в знак примирения.

Он развел руками, осматривая заваленную розами комнату.

— Допустим, я тебя прощаю, — рассмеялась я.

— Какие планы на сегодняшний день? — помялся Денис ради приличия, но потихоньку отходя к двери.

Было очевидно, что убирать «подарок» придется мне.

— Самые разнообразные. — Я потянулась. — Ты не хочешь знать.

— Не хочу, — согласился тот и добавил уже в дверях: — Принесу веник и совок. Ещё раз извини за моё поведение.

Я запулила в него подушкой, но братец уже юркнул в коридор.

Все-таки хорошо, что у меня есть Денис. Понимающий и готовый принять сестру любой, без всяких «но», осуждающих взглядов и попыток образумить.

Контрастный душ напомнил о прошедшем вечере. О запретном счастье, которое я испробовала вчера, которое украла у судьбы. Если до этого во мне ещё билась мысль: «Пора остановиться», то после тугих струн, что колотили по телу, пришла бодрость, а вместе с ним понимание — рано заканчивать.

А по дороге к Игнату, где-то на границе между «можно» и «нельзя», мне дозвонился — на свою голову — Гена. Наш диалог выдался коротким и односложным, но в итоге я высказала все свои опасения, мысли, выплюнула на него волну эмоций и пригвоздила очевидным:

— Нам никогда не быть вместе.

Гена шумно дышал в динамиках, но никак не реагировал, а после молча повесил трубку. Должно быть, я всерьез задела его, расколотила вдребезги мир иллюзий, но это давно должно было произойти. Если бы не моя мягкотелость...

Если уж ломать, то всё и окончательно. Чем больше человек оставляет нерешенных проблем, то сильнее они потом аукаются. Пусть он возненавидит меня раз и навсегда, чем будет медленно тлеть в своих чувствах, погружаться в уныние, мечтать о несбыточном, а в итоге сойти с ума от невзаимной любви.

У знакомых ворот я замерла на долгую секунду, сомневаясь. А затем надавила на звонок и, скрестив руки на груди, принялась ждать.

— Открыто, — донеслось из динамиков откуда-то сверху.

Мог бы и сам впустить.

Как оказалось, Игнат чаевничал с миловидной брюнеткой — одетой! — с копной волос до поясницы, но, увидев меня, извинился перед ней и быстренько выпроводил восвояси.

В его глазах затаилась настороженность, словно Фирсанов до последнего не верил, что глупая овца по имени Кира вернется в логово голодного зверя за добавкой.

— Ты сегодня какой-то встрепанный, — натянуто улыбнулась я.

— Тебя не смутила та брюнетка? — поинтересовался Игнат, склонив голову набок.

— Нисколько. Меня не интересует та сторона твоей жизни, в которой нет меня.

Я закинула ногу на ногу и оценивающе осмотрела Игната. Как же он хорош! Это невозможно! От одного его взгляда с прищуром подкашивались коленки. Он давил темнотой своей глаз, забирался в самую душу, терзал нервные окончания.

Меня, действительно, не волновало то, что происходило в его доме. Пусть он хоть галочки ставит на каждой, которая побывала на этом диване. Да хоть зарубки топориком на лбу, главное — без меня.