Вереница серых стен и деревьев казалась бесконечной. Вот и дом, тоже показавшийся Стивенсону мрачным и холодным – с пыльными стеклами, с расшатанным переплетом окон. Он постоял под деревом, дожидаясь, когда в окнах появится свет, в очаге заполощется пламя, и из трубы взовьется в небо сизый дымок.

***

Стивенсон пробовал забыться, но тревожное состояние его не уходило. Он выпил чаю, посидел у камина, читая книгу, но строчки уходили куда-то в небытие. Он с удовольствием бы уехал отсюда, но время тащилось, словно старая кляча, и долго приходилось ждать, когда же упрямые часы отобьют следующий час. За окном под ветром летали листья и липли к стеклу.

Наконец в круглой комнате появилась темная фигура. Стряхнув с одежды редкие капли, вошел доктор Джонсон, впуская в дом клочья тумана.

Еще в дверях он приветствовал Стивенсона.

– А, господин литератор, вы еще здесь? А почему вы не уехали? – спросил он угрюмым голосом.

– Возможно, уеду лишь завтра. Почтовая карета сегодня не выехала – кажется, что-то сломалось...

Доктор пожевал губами в задумчивости:

– Вот как... Быть может это даже хорошо, что вы не уехали. Значит, вечер проведем вместе. Вы ведь любите поэзию?

Стивенсон кивнул, серьезно глядя на доктора.

– Вот видите, и я обожаю. Предлагаю устроить вечер поэзии! – нарочито повысив голос, громко сказал доктор и деланно улыбнулся. – Знаете, я не терплю азартных игр. Гонять шары по сукну и сидеть за картами – не для меня! Предпочитаю культурный отдых для души и тела! Хорошая беседа за натуральным вином, размышления здравого ума, не искаженного софизмами, приятные рифмы – это мое.

Улыбка сбежала с его лица, он опять стоял понурый в своем длинном плаще и сапогах.

– Хорошо, конечно, что-то почитаем, – пообещал Стивенсон. – А где это вы так извозились, доктор?

– А что?

Доктор Джонсон стал нервно оглядывать свою одежду. К полам его плаща прилепился сухой колючий кустарник, сапоги были в глине.

– Ах, да! Сейчас отдам для чистки.

Он побагровел от нарастающего гнева, вероятно оттого, что Стивенсон заметил непорядок в его одежде. И тут же визгливым голосом позвал:

– Жанна! Жанна! Черт побери, куда она запропастилась?

Он стоял, сердито оглядываясь по сторонам.

– В последний раз я заметил, как она спускалась в подпол, - промолвил Стивенсон.

Доктор, гневно и немного растерянно блеснув на него глазом, схватил медный колокольчик и позвонил.

Наконец-то появилась всполошенная Жанна.

– Что вы так трезвоните, сэр? Шум подняли... Я уже здесь... У меня и так сегодня плохое настроение...

– Ты бродишь где-то далеко, в то время как очень нужна мне! ... Жанна, вот что... Возьми мой плащ и почисть его. Сейчас я переоденусь и выставлю за дверь сапоги, - резко и нервно сказал доктор.

Жанна, нахмурившись, кивнула.

Широкими шагами доктор Джонсон пересек округлую комнату и поднялся наверх.

Спустя полчаса он уже спускался к ужину – переодетый, освеженный, но какой-то понурый, как будто что-то его угнетало, и он едва держится из последних сил. Постоял у очага, смотря на огонь, сжимая в руке бокал с хересом так, что тот чуть не лопнул. Потом залпом допил вино, выплеснув капли в пурпурное пламя, поставил бокал на стол и подержал в руках огромные щипцы. Потом все же сел к столу, заметно волновался, разрезая ростбиф - руки его дрожали, нож сверкал в руке, вилка звенела о тарелку. Изящные черты тонкогубого лица менялись, принимая виноватое, а временами даже хищное выражение, ноздри стали глубокими впадинами, во всем облике доктора виделось что-то зловещее.

Стивенсон решил проявить участие.

– Что с вами доктор? Вы плохо себя чувствуете?

Доктор помолчал, а потом, нахмурившись, с усилием заговорил, не глядя Стивенсону в глаза:

– Я сегодня был на кладбище, где похоронен мой бедный брат. Это ужасно... Его могила в запущенном состоянии. Это угнетает...Пришлось немного потрудиться.

– Привели могилу в порядок, - сказал Стивенсон, отхлебывая из бокала.

– Да, - растерянно ответил доктор и широко махнул рукой. – Провозился я пару часов на кладбище... Приятного конечно мало... Но нет худа без добра! Чистый сосновый смолистый воздух (знаете, там по соседству лес) – это даже полезно для восстановления здоровья. Духовного и физического! Впрочем, не будем об этом... Давайте лучше что-нибудь почитаем.... Сейчас, подождите, я вспомню что-то близкое этому вечеру и настроению. Например, из Эдгара По...

– Как, вы тоже любите «безумного Эдгара»? – удивленно спросил Стивенсон.

– Да, иногда у него попадаются хорошие стихи..., - сказал доктор, по-прежнему не глядя на Стивенсона.
– Как например...

Он замер, запрокинув седоватую голову, припоминая.

– А вы знаете у него «Лелли»? А ну, прочтите начало...- попросил он.

Стивенсон ответил задумчиво:

– Подождите, дайте припомнить...

Исполнен упрека,

Я жил одиноко,