А ясный сокол несётся вдогонку!

Старуха приметила гонку

и стрелой калёной помчалась.

И с кем бы она ни встречалась

на своём мимолётном пути,

успевала всем бошки снести!

Наконец, у котла приземлилась,

долго в костёр материлась

да чёрта звала лохматого.

И его, конечно же, матами!

Вышел чёрт да спрашивает:

«Чего ты не накрашена?»

Спохватилась тут Ягуся,

обернулась девкой Дусей.

– Так лучше? – спрашивает.

– Да, вечность нас изнашивает, —

бес вздохнул и лоб потёр. —

Чего тебя принёс-то чорт?

Дуся льстивенько сказала:

– Я без силушки осталась,

дай мне силушку, дружок!

Чёрт открыл в груди замок,

вынул силу и подал:

– Евдокиюшке б я дал

даже сердце и себя;

силу бери и вон пошла!

Дуська силушку схватила,

на себя вмиг нацепила

и давай расти, расти —

выросла аж из земли

и стала могучей,

как грозная туча.

Тут сделалось ей тяжко —

палец распух бедняжка,

на который кольцо надела Алешкино.

Топнула Дусенька ножками,

нож достала булатный,

отрезала палец и сразу

в бабушку превратилась,

в маленькую такую. Забилась

под ракитов кусток,

потому как соколок

уже клевал её в темечко.

А потом подобрал колечко

и к хозяйке с ним полетел.

(Хоть Алешка кольцо и хотел,

но сокол знал лишь Настасью.

Чего тут уж сделаешь? Здрасьте!)

Ну а бабушка Яга

тихо в дом к себе пошла:

новые козни обдумывать,

чинить баньку, подкарауливать

новых русських богатырей.

А кот-коточек Котофей

сбежал от бабкиных костей

прямо в лес, лес, лес, лес —

ловить мышей да их есть!

А соколик-соколок

колечко лихо доволок,

опустился на окно:

«Тук-тук!» В горенке темно,

хозяйка плачет и рыдает —

своего мужа поминает.

«Ты не плачь, не горюй, жена,

жив, здоров твой муж! На проверь сама,» —

кинул на пол соколик колечко.

Покатилось оно да за печку.

Полезла Настя его доставать,

а там блюдечко. Надо брать.

Схватила девонька блюдце,

протёрла тряпочкой. Тут-то

и показало оно Алешку:

жив, здоров, с друзьями и кошкой

бредут по лесу куда-то…

лошадей потеряли. Ай, ладно.

Глава 9. Баба Яга и Илья Муромец

– Ах вы, сильныя русские богатыри,

(недалеко ль до горя, до беды)

куды путь держитя, на кого расчитываете,

кому хвалу-похвальбу поёте,

об чём думу думаете,

пошто пешие, а не конные? —

старичок-лесовичок, тряся иконою,

спрашивает наших пешеходов.

– Потеряли, батяня, подводу,

и теперь мы не конны, а пешие, —

удальцы поклоны отвесили.

Знаю, знаю я горе-беду,

подводу вашу ведут

баба Яга с сотоварищами

на старое, древнее кладбище,

там коней ваших спустит в ад

и пойдут на них скакать

черти – бабы Яги приятели.

– Ну здрасьте вам!

А что там за сотоварищи?

Повыколем мы им глазищи.

– Кыш, Хлыщ и Малыш ростом с гору.

Я вам укажу дорогу…

Разозлились богатыришки и вдогонку!

Только пыль забилась под иконку

у старичка-лесовичка.

/ Ты сиди, а я пошла

вслед за богатырями.

Читай сказку, слушай маму

и не вой в магазинах волком,

а то купят тебе иголку

и в мягкое место уколют. /

Хотя, воина и иголки не сломят.

* * *

Волен мужик – неволен,

а богатырь тем более.

Бежит дружина