Коран состоит из 114 мекканских и мединских (т. е. ниспосланных в Мекке или в Медине) сур различной длины. В начале помещена сура «аль-фатиха» (буквально «открывающая», введение), затем суры идут по убывающей величине: от наиболее длинной суры «Корова», состоящей из 281 аята, до самой короткой, «Люди», в которой всего лишь 6 аятов. Суры озаглавлены довольно своеобразно, поскольку за исключением очень немногих глав (например, «Юсуф», 12-я сура, рассказывающая легенду об Иосифе — общеизвестном библейском персонаже) они не имеют цельного сюжета и состоят из отрывков библейских легенд, описаний адских мук и райского блаженства, отдельных высказываний, касающихся порядка религиозных отправлений и т. д. Названия выбраны по наличию в каждой суре таких элементов, которые не встречаются в других. Например, сура «Корова» названа так потому, что здесь идет речь о том, какую корову следует приносить в жертву Аллаху, в суре «Пчелы», 16-й по счету, упоминается «чудесное устройство» пчелиного улья, создание пчелами чудесного целебного меда в качестве доказательства бытия Божьего, в суре «Муравьи» (27-я) упоминаются муравьи, сура «Паук» (29-я) названа так потому, что в ней приводится притча, уподобляющая «дела язычников» непрочной паутине, которая рвется под порывами ветра, и т. д.

Мусульманские ученые считали Коран непревзойденным образцом красноречия. Отличительной особенностью стиля этого памятника является то, что он целиком написан рифмованной прозой, с более строгой рифмой в мекканских сурах, особенно коротких, и менее выраженной рифмой (главным образом с рифмующимися одинаковыми частями речи) в мединских. Мухаммад не был первым, кто пользовался этой формой, — она была обычной для заклинаний языческих жрецов аравийских племен до ислама, дошедших до нас в ряде раннесредневековых сочинений. Рифмованная проза (обычно с равными промежутками, равным количеством слогов между рифмами) сближает стиль Корана с поэзией, хотя Мухаммад возражал против того, чтобы его считали поэтом и осуждал последних за их «лживые слова» (сура «Поэты» — 26-я глава). Эта форма, с одной стороны, не порывает с традицией сакральных текстов у арабов, с другой — придает стихам священной книги мусульман большую силу и эмоциональность.

«Номенклатура» сюжетов коранических сур довольно ограничена. Эго, во-первых, библейские легенды, основное место среди которых занимает легенда о Моисее и фараоне, встречающаяся в более или менее полном виде почти во всех сурах (кроме очень коротких), о всемирном потопе, о Лоте, Иосифе и Соломоне. Большей частью эти легенды поданы фрагментарно и композиционно объясняются необходимостью подкрепить утверждения о пророческом даре Мухаммада. Обычно в суре (первоначально — проповеди) после обращения к слушателям следовали слова пророка о том, что и до его появления люди «опровергали слова предвозвестников». Мухаммад приводит в качестве примера пророков Адама, Ноя, Лота, Моисея, Иисуса и арабских героев — пророков племен ад и самуд, Худа и Салиха, легенды о которых передавались сказителями наравне со сказаниями о подвигах воинов. Излюбленным сюжетом является также легенда о поклонении ангелов Адаму, отказе сатаны поклониться созданию, сотворенному из глины, и изгнании сатаны из рая.

На втором месте по частоте употребления стоят «эсхатологические мотивы», т. е. картины Страшного Суда, ада и рая. Наиболее яркие художественные образы Корана — это противопоставление блаженства жителей рая и адских мучений. Именно эти моменты, наряду с прославлениями Аллаха, часто представленными как воспевания явлений природы, и дают сюжеты-образы или сюжеты-картины, описания, в которых ярче всего проявляется специфическое образное мышление. Характерной особенностью Корана является наличие кратких притч: о неверующих, дела которых подобны пеплу, развеянному ветром (сура «Ибрахим», 14-я, аят 18), о мраке невежества (сура «Свет») и т. д.

Характерно для Корана также стремление заменить изложение отвлеченных дидактических наставлений образными притчами. Так, обличая невежество язычников, Мухаммад употребляет притчу о темной грозовой туче, при виде которой люди закрывают глаза и затыкают уши, чтобы не слышать раскатов грома (сура «Корова»).

Многие суры Корана начинаются с таинственных букв арабского алфавита, которым позже придавалось мистическое значение («алиф», «лам», «мим», «ха» и т. д.). Значение их до сих пор не расшифровано; существует мнение, что редакторы обозначали ими порядок следования сур. Возможно, они произносились пророком для придания началу сур большей эмоциональности, так же как и употребление непонятных слушателям слов (сура «Созвездия», 85-я).

Стиль Корана стал эталоном и неподражаемым образцом для произведений средневековья, а коранические сюжеты обрабатывались во множестве произведений светской литературы. Многие коранические выражения вошли в состав арабского языка и активно употребляются до настоящего времени.

Коран / Пер. и коммент. И. Ю. Крачковского. — М.: Изд-во вост, лит., 1963.— 713 с., факс. Коран / Пер. и коммент. И. Ю. Крачковского; Под род. В. И. Беляева. — 2-е изд. — М.: Наука, 1986,— 727 с., факс. Corani textus arabichs / Ed. Y.Fliigel. — Leipzig, 1834.

Крымский А. Е. История арабов, их халифат, их дальнейшие судьбы и краткий очерк арабской литературы, — М., 1903.— 296 с.

Фильштинский И. М. История арабской литературы. V — начало X в. — М.: Наука, 1985. — 523 с. Фильштинский И. М., Шцдфар Б. Я. Очерк арабо-мусульманской культуры (VII–XII вв). — М.: Наука, 1971.- 255 с.

Шцдфар Б. Я. Образная система арабской классической литературы (VI–XII вв.). — М.: Наука, 1974.- 252 с.

Blachere R. Le Coran: Introduction. — Paris, 1947.

Аль-Ахталь (настоящее имя — Гийяс ибн Гаус ибн Сульт ат-Таглиби) — поэт-панегирист периода правления Омейядов. Поэт происходил из христианского племени таглиб, жил при дворе омейядских халифов в Дамаске и сыграл большую роль в войне Омейядов против племени кайс айлан, за что халиф Абд аль-Малик пожаловал ему титул «поэта Омейядов». В своих панегириках аль-Ахталь прославлял омейядских халифов, изображая их скромными, твердыми, щедрыми и кроткими правителями, ревностными поборниками ислама и преданными служителями Аллаха, доказывал законность правления династии Омейядов и высмеивал их врагов.