— Ваш ужин, — вежливо обратил на себя внимание Уилл и тут же пожалел об этом.

Миггз развернулся: его штаны были расстегнуты, маленький член торчал из приспущенных на худые бедра трусов, и струя окатила Уиллу ботинки, капли попали на руки, одежду и немного на лицо.

— Ахаха! — визгливо рассмеялся Миггз, качая членом из стороны в сторону, пачкая мочой пол и стены в камере. — Получил, да?! Получил? Будешь знать, как шнырять возле Миггза! Никто меня не проведет, никто!

Запах мочи ударил в нос, капли стекли по его щеке, рукам, еще теплые, пропитали белый халат. Уилл на секунду прикрыл глаза и вытер рукавом лицо.

— Ирвин, возьмите поднос, иначе останетесь голодным.

Миггз странно сглотнул и уставился на Уилла, словно тот сказал что-то ужасное. Он резко метнулся за койку, спрятавшись там от его взгляда.

— Нет!

— Я не повторяю дважды, Ирвин.

— Нет-нет-нет! — он бешено замотал головой. — Не надо жилета! И капельниц! Я больше не буду, нет! Это последний раз, Миггз больше не будет писать мимо унитаза! Нееет! — его визгливый крик заставил Уилла поморщиться, и он убрал поднос на тележку и покатил ее дальше.

Перед последней камерой ему пришлось обойти тележку и приподнять ее над железным бортиком на полу, чтобы вкатить за собой к стеклянной камере. Сердце застучало быстрее, в ушах будто зажужжали мухи, он взял верхний поднос и, сделав незаметный вдох, повернулся.

Каким-то чудом он даже не вздрогнул. Словно пойманный в свете фар олень, он замер, глядя в спокойное лицо буквально в полуметре от себя. Ганнибал Лектер собственной персоной стоял сразу же за стеклом, с вежливым вниманием оглядывая его с ног до головы.

— Добрый вечер. — Он с усилием закончил движение и выпрямился. Еще большего усилия ему стоило повернуться к доктору спиной и пройти к стальному ящику для передач, будто ничего не произошло.

— Добрый ли, мистер Тернер? — произнес доктор, следуя за ним за стеклом на шаг позади, краем глаза Уилл видел его тень. Волосы на затылке встали дыбом.

— А слухи здесь разносятся быстро.

— Весьма. Как ваша первая смена? Вы так себе ее представляли?

Уилл выдвинул ящик и замер.

— Нет, — он усмехнулся и покачал головой, — точно нет. Ваш ужин.

Лектер передвинул за веревку ящик к себе и забрал поднос, не спуская с Уилла взгляда, будто ждал какой-то реакции.

Больше увиливать было невозможно, и Уилл посмотрел ему прямо в глаза, ожидая, что его тут же засосет в трясину из чудовищных видений. Глаза Лектера были темно-красного оттенка. Ничего. Пусто. Он удивленно моргнул.

— Что-нибудь еще, мистер Тернер?

— Доктор Чилтон распорядился включить телевизор на полную громкость на канале с проповедями.

— Ну что ж, раз был такой приказ, значит, так и нужно поступить. Вы накажете Ирвина за его выходку?

Уилла не оставляло чувство, что что-то пошло неправильно. Каким образом он позволил втащить себя в разговор, ведь он вообще не собирался с ним болтать? Тем более так, будто они столкнулись где-то в кафе возле работы.

— За что? Он болен и не отвечает за свои действия.

— Я тоже болен и не отвечаю за свои действия? — во взгляде Лектера промелькнуло любопытство.

— А вы хотите повторить его подвиг с прицеливанием?

Лектер не ответил, приподняв бровь, и Уилл слегка улыбнулся:

— Приятного аппетита, доктор.

========== Часть 3 ==========

Доктор Лектер,

Хоть я и не люблю больницы всем сердцем, я уже давно не чувствовал себя настолько в здравом рассудке. Хочу выразить вам благодарность. В разумных границах, конечно.

Я родился в штате Луизиана. Мать я не помню, и все детство мы с отцом колесили по штату, пока он искал работу. Когда мы оставались совсем на мели, он чинил лодочные моторы. Да-да, я знаю, о чем вы думаете. В семьях, где присутствует насилие, дети рано учатся эмпатии. Естественный способ самозащиты и выживаемости. Я не считал его плохим отцом, а он не видел меня ущербным. Однако, раз технически я могу понять любого, мое мнение вряд ли послужит его оправданием.

Откровенность с вами аукнется мне самым неприятным образом, и все же моя собственная рука подписала мой приговор.

Обман, который всем сердцам знаком,

Приносит вред и тем, кто доверяет,

И тем, кто не доверился ни в чем.

Обманете ли вы мое доверие? Шаг сделан, печать скреплена. Скажите, замерзшее озеро нашей дружбы, по которому мы идем, не то же самое, где заточен Люцифер в сердце ада — самый великий предатель в истории Божественного? Я бы сказал, что ваша метафора — удачное совпадение, но совпадение ли? Вы веруете, доктор? Я думаю, да.