Я продолжал хранить молчание, позволяя ей высказаться. Произнося свою речь, Кераксия сложила пальцы домиком — все шестнадцать, включая четыре больших.

— Нейтралитет Галлиума признается многими группировками из всех легионов. Это убежище, и оно должно таковым остаться.

— Времена меняются, — вмешался Леор. — Войны легионов…

— Тихо. — Она положила руку Леору на голову, словно жрица, совершающая помазание верующего. — Тихо, центурион Укрис. Те доводы, что ты способен привести, не смогут покорить ни мое сердце, ни разум. Однако ты с Фальком, которым я восхищаюсь, и Хайоном, которым я дорожу. Так что я не стану карать тебя за недостаток почтительности.

— Хм, — неуклюже отозвался Пожиратель Миров.

Кераксия убрала руку. Мудрое решение, поскольку я подозревал, что еще немного — и она бы лишилась конечности под ударом цепного топора.

Леор смотрел прямо на меня.

— Я слыхал, как твое имя произносили в группировках с чем-то вроде страха, и слышал, как его проклинали и люди, и демоны. Хайон, мне никогда не приходило в голову, что ты можешь кому-то действительно нравиться.

— Эшаба, — ответил я на награкали, смешанном диалекте его легиона.

Леор встретил было мою учтивую благодарность усмешкой, но Кераксия протянула одну из своих четырех рук и провела черным ногтем по моему наплечнику — по моему собственному имени, выведенному просперскими рунами на кобальтово-синем керамите.

На ретинальном дисплее со звоном возник целеуказатель, заключивший лицо Правительницы в рамку. От нее пахло фицелином, дымом выстрелов, дыханием дракона.

— Пожиратель Миров, он проявляет уважение и дальновидность. — Теперь ее голос стал мягче, внимание снова переключилось на Леора. — Хайон является образцом того, чем могли бы стать легионы, если бы позволили себе роскошь эволюции. Мне нравится, что он держится без высокомерия и уважает автономию миров-колоний Механикум. Нравится, что его имя эхом разносится по всему Оку, — маг, пытавшийся остановить безумие Аримана. Колдун, соединивший судьбу с чужой-ангелом. Боец, продающий свое воинское и чародейское мастерство тому, кто заплатит больше других.

Затем она вновь посмотрела на меня.

— А они платят хорошо, не правда ли? Все это тяжелое оборудование и броня, постоянно усиливающие твою Синтагму.

Я подумал о бесценных реликтовых роботах на борту «Тлалока». Я собрал сотни их за десятилетия и всех подключил к общему сознанию Анамнезис. Да будут прокляты все враги, которым хватит глупости взять мой боевой корабль на абордаж.

— Как Анамнезис? — поинтересовалась Правительница.

— Она в порядке.

— Славно. Славно.

Кераксия продолжала пристально глядеть на меня. Я мог без лишних размышлений обратиться с речью к целым отрядам воинов перед битвой или же приказать умертвить тысячу рабов, однако под взглядом Кераксии внезапно ощутил смущение.

— Передай ей мои наилучшие пожелания.

— Передам, Правительница.

— Валикар, отведи их к выжившим с «Восхода трех светил». И, Хайон…

— Правительница?

— Не жди ни от кого из них слишком многого, мой колдун. Юстаэринцы уже не те, какими были когда-то.

Медицинские отсеки Ореола Ниобии больше напоминали мастерские, а не госпиталь. Мы шли по ним, а рабы и слуги, кланявшиеся мне и торопившиеся убраться с дороги, с ненавистью и ужасом пялились на Нефертари. Отвращение Империума к чужим прикрыто тонкой маской лицемерия. Вольные торговцы, исследователи пустоты и отчаянные генералы заключали сделки с разными породами ксеносов Галактики на фронтирах Империума с тех самых пор, как наш вид впервые покинул Терру. Однако в Империи Ока нелюдей ненавидят по-настоящему, сильнее всего. Это владения людей и демонов, возникшие при гибели империи чужих.

В медицинских камерах находились сотни людей, как того и можно было ожидать на станции подобного размера. В каждой из комнат в нишах и стойках трещали и гудели машины, о функциях которых я мог только догадываться. Они были подключены к системам поддержания жизни, циркуляторам плазмы, насосам подачи крови и множеству иного оборудования, чье назначение не было столь очевидно. Половина аппаратуры казалась живой: в подвижном, скульптурно выплавленном металле вместо кабелей проглядывали вены. Одним богам было ведомо, какие знания применяли здесь Механикум.

Перед нами шел Валикар, и рабочие с прислужниками простирались ниц, когда мы проходили мимо. Мы шагали по общим помещениям, минуя комнату за комнатой и направляясь в лежащие за ними охраняемые камеры. Температура падала, на моем ретинальном дисплее вспыхивали руны. Леор и Нефертари, чьи лица были неприкрыты, выдыхали в холодный воздух облачка пара.

В тот же миг, когда мы вошли в камеру, мне пришлось остановиться и ухватиться за железную дверную раму. Меня захлестнул и пронзил голод, настолько яростный, что я мгновенно вспотел. Рядом со мной низко, с придыханием зарычала Гира.