Ронсон мало видел из того, что произошло дальше. Все произошло быстро, расправа была жестокой, и к тому времени, как детектив с капитаном добежали до каюты и оказались внутри, все было кончено. Почти. Крики еще были слышны, когда капитан захлопнул дверь и они вдвоем всем весом привалились к ней.

Но жабоголовые пришли не за ними. Они пришли за Дэвидом Генри.

И за Михаилом.

Люди отчаянно сопротивлялись, но борьба не продлилась и нескольких секунд. Судно раскачивалось из стороны в сторону, а за дверью слышались звуки ударов. Затем последовала серия шумных всплесков. И снова все стихло.

Ронсон выждал еще минуту. Не только чтобы убедиться, что жабоголовые ушли, – нужно было дать сердцу время перестать грохотать в груди. Затем он медленно приоткрыл дверь и выглянул наружу. Анджело испуганно смотрел из-за его плеча.

Перевернутые стулья. Разорванный брезент. Кровь на палубе, смешанная с лужами морской воды. Тел не было.

Двое мужчин стояли на корме, чувствуя, как теплые капли дождя текут по их лицам. Далеко, почти на горизонте, молнии резко вычерчивали контуры облаков фиолетового и серебряного оттенка – такой был и в глазах морского народа. Глухо грохотал гром.

Приближалась гроза.

– Ненавижу эту проклятую планету, – прошептал Анджело.

– Да, – сказал Ронсон, – я тоже.

Это старый добрый приключенческий рассказ, в котором стремительное развитие событий бросает храброго космонавта в стычку с мстительным богом исчезнувшей цивилизации среди душных венерианских болот…

Леви Тидхар вырос в кибуце в Израиле, много путешествовал по Африке и Азии, жил в Лондоне, на одном из островов Вануату, в Южном океане, и в Лаосе. Тидхар выиграл премию Кларка – Брэдбери 2003 года (награда Европейского космического агентства), был редактором «Майкл Маршалл Смит: аннотированная библиография» и антологий «Пособие для взрослых Дика & Джейн» и «Избранное мировой фантастики». Он автор сборников рассказов «Еврейский панк», «Профессии Ангелов», «Горэл и пузатый Бог», «Облачные перемещения», «Иисус и восемь ступеней пути», а также романа «Тель-авивское досье» (соавтор романа – Нир Янив). Его творчество богато короткими рассказами, переведенными на семь языков и опубликованными в сборниках Interzone, Clarkesworld, Apex Magazine, SciFiction, Strange Horizons, ChiZine, Postscripts, Fantasy Magazine, Nemonymous, Infinity Plus, Aeon, The Book of Dark Wisdom, Fortean Bureau и в других журналах. Среди его последних произведений – роман «Книжник» и его продолжение «Камера-обскура, Усама» и совсем недавний роман «Большая игра». Роман «Камера-обскура» получил Всемирную премию фэнтези как лучший роман 2012 года. Его последние книги – «Марсианские пески» и «Век насилия». После тель-авивского периода своего творчества автор снова живет в Англии.

Кольт играл в карты, когда беда пришла в виде мертвеца, который еще не знал, что он мертв.

Это было на древней Венере, старой и самой мрачной планете. Слепой поэт не ошибся, когда сказал: и космосом мужчина овладел давным-давно. Женщина, впрочем, тоже, хотя, говоря по справедливости, Кольт думал, что женщины, пришедшие на эту планету в прошлые эпохи, вряд ли могли надеяться, что попадут в Порт-Смит. Это был сумрачный и суровый аванпост Земли, построенный на тонкой полоске твердой суши посреди топей Венеры. Сверху над ним нависли фиолетовые облака, а со всех сторон в плотное кольцо его зажали грибные заросли и густые вечнозеленые джунгли, поросшие по краям болот.

Земляне называли это место Порт-Смит; какое имя дали ему венерианцы, Кольт не знал.

Кольт играл в сложный марсианский преферанс. Играл по-крупному, что, по общему мнению, очень рискованно в его положении. У него не было наличных, да к тому же не хватало везения, а ему требовалось и то и другое, если он хотел когда-нибудь выбраться с этой проклятой планеты. Но пока ничто такой возможности не предвещало.

В углу старый Исмаэль, слепой музыкант, поднес к губам свой инструмент и, сбиваясь, начал играть. Это была дрим-флейта, и, как только первые мягкие звуки вырвались из нее, вокруг стола выросли призраки. У Кольта перехватило дыхание: это были венерианские танцовщицы – возможно, из какого-нибудь сгинувшего храма Атлантиды; смелые и свободные. Их длинные черные волосы струились по плечам, а в глазах отражались космические корабли, уходящие в бесконечные пространства. Медленно призраки получали форму, тени становились насыщеннее, скользя в танце через весь бар, между столами и незанятыми стульями: и все мужчины зачарованно следили за ними, даже Кольт. Все, кроме незрячего музыканта.

Было жарко. Со временем духота изматывает. Другие мужчины в баре потели, но Кольту было прохладно. За окнами «Головы Медузы» облачный покров простирался от горизонта до горизонта, покрывая небо непроницаемым куполом: такая погода на Земле предвещает ураган. Время от времени был слышен далекий грохот, когда один из кораблей взмывал в небо. Выглянув в окно, Кольт в очередной раз был ослеплен яркой белой вспышкой, исчезающей в облаках. Он выпил бокал местного Arkia и покосился на свои карты, ожидая, чем повернется к нему фортуна в этой партии.

Раздался приглушенный гул, и другие игроки подняли глаза. Кольт же не сводил глаз со стола, свободной рукой придерживая пистолет. Они играли вчетвером: кроме него, за столом сидели два низеньких, покрытых чешуей венерианца и землянин, которого звали Картер. Звук, словно от далекого взрыва, прозвучал снова, а через мгновение грохот сотряс пол под ногами.

– Это не ракета, – сказал Картер.

Венерианцы обменялись многозначительными взглядами, но не произнесли ни слова.

– Играю на все. – Кольт кивнул на стол, где лежало все, что осталось от его денег, и полная сумка марсианских золотых слитков.

На мгновение повисла тишина.

– Я пас, – сказал один из венерианцев, и землянин тут же последовал его примеру. Кольт увидел свое отражение в глазах оставшегося игрока. Губы венерианца скривились в улыбке, которая Кольту совсем не понравилась.

– Ну? – нетерпеливо спросил он.

Венерианец медленно открыл свои карты. Кольт уставился на них и почувствовал, как сердце ухнуло вниз.

Проиграл!

У венерианца были королева Отчаяния, валет Отчаяния и еще десятка той же масти. У Кольта же были семерка Любви, двойка Потерянного блаженства, девятка Любви и Шамбло: безумные карты.