За тортом мы все же заехали. Я подумала, что тортов много не бывает. Тем более шоколадных.

До поселка, по соседству с которым находилось поместье, от Кольцевой добирались больше часа.

Гладкая асфальтированная дорога проходила через поселок и сворачивала к берегу Клязьмы. Машин почти не было, только трактор куда-то полз по краю асфальта.

Я удивилась, что дорога такая хорошая, хотя это вовсе не шоссе и никто по ней, похоже, не ездит.

— Мама постаралась, — коротко отозвался Миша на мое замечание.

— Наколдовала? — восторженно спросила я.

— Бригаду асфальтоукладчиков наняла.

— А-а, — разочарованно протянула я.

— А потом что-то и наколдовала. Говорит, теперь эту дорогу и танк не поцарапает.

— Ух ты!

Мы ехали вдоль реки, но она едва угадывалась за кустарниками и стройным рядом тополей. Потом свернули налево и въехали под сень тополиной рощи. Начавшие желтеть листья тихо звенели на ветру. Понятно теперь, почему поместье называется «Золотые тополя».

Здесь было тихо, красиво и уединенно. Вскоре впереди за светло-серыми стволами показалась высокая ограда из камня. Кованые ворота были распахнуты, но Миша перед ними притормозил. Проворчал:

— Ну вот, я часы забыл надеть. — И повернулся ко мне: — Ты приглашение, надеюсь, взяла?

— Да, — сказала я, придержала торт, чтобы он не свалился с колен, открыла свою сумку-почтальонку, и… оказалось, приглашение я забыла. — Оно на комоде осталось! А что, — улыбнулась я, — нас без него не пустят?

— А браслет на тебе? — вместо ответа снова спросил он.

Я помахала рукой с браслетом, пластинки звякнули.

— Ну и прекрасно, — он тронул машину с места.

— А при чем тут браслет? — спросила я. Наверное, хочет похвастаться нашей помолвкой с порога.

— Это вроде пропуска, — сказал Миша. — Ворота заколдованы, как и вся ограда. Чтобы чужие не проникли.

Когда мы поравнялись с каменными столбами ворот, снаружи раздалась тихая переливчатая трель, и браслет на моей руке неожиданно отозвался двумя нотами в ответ. Я чуть торт на пол не смахнула.

— Ничего себе, — пробормотала я. — А почему ты спросил про приглашение, оно что, тоже пропуск?

— Угу, на сегодняшнюю дату. И мои часы — пропуск, но они — постоянный.

Мы ехали по аллее, которую обрамляли густые заросли деревьев и кустов.

— А если бы у нас не было пропуска? — продолжала допытываться я. Интересно, как ведьмы незваных гостей встречают.

— Сирена, сеть, слабый разряд тока. Только чтобы вырубить на время.

— Да?! — Вот ужас.

— Но сейчас, наверное, только сирена. Сегодня же гости. Оборона по минимуму. Вдруг кто по рассеянности приглашение забудет.

Я хотела еще о чем-то спросить, но все вопросы забылись, потому что из-за поворота аллеи на нас выплыл дом.

Хотя просто домом назвать его было трудно. Особняк, вилла — эти слова подошли бы куда лучше. Передо мной возвышалось двухэтажное строение, очень современное — часть стен была сплошь из стекла.

Перед особняком раскинулась огромная ровная асфальтированная площадка. Машин на ней не было. Похоже, мы прибыли первыми.

Мы подъехали к самому крыльцу. На бетонных ступенях сидел седовласый мужчина в бархатном бордовом пиджаке и серых полосатых брюках. Когда Миша остановил машину, мужчина поднялся и сошел со ступенек нам навстречу.

Я передала Мише торт, взяла с заднего сиденья букет огромных бордовых георгинов и выбралась из машины.

Мужчина похлопал по плечу подошедшего к нему Мишу:

— Здорово, Мишаня.

— Привет, пап, — отвечал Миша.

«Пап»?! Так это Мишин отец! Хотя я могла бы и так догадаться: у мужчины были такие же, как у Миши, карие, широко раскрытые, будто удивленные, глаза и точно такой же аккуратный четкий профиль.

— Стив и Алекс не приедут, — сообщил мужчина. — Женушек делегировали. Мама сердится, что мальчики не нашли время.

— Ясно, — сказал Миша.

Когда я приблизилась, мужчина взглянул на георгины в моей руке и сказал:

— Зря.

— Познакомься, пап, — сказал Миша, — это Вика. Вика, это мой папа, Дмитрий Васильевич.

— Очень приятно, — сказал его папа и улыбнулся: — Красивая походка.

Я растерялась. Это он так шутит, что ли?

— Да, — говорю, — это я вчера неудачно на ногу приземлилась.

— А-а, — разочарованно протянул он. — Значит, скоро пройдет?

— Надеюсь, — сказала я.

— Жаль, — сказал он, — что не навсегда.

— Папа, — сказал Миша, — она не ведьма.

— Правда? — удивился папа.