— Садитесь, мадам! У вас что сегодня — именины сердца?

— А вот и не угадал!

— Тогда что же?

— Сама еще точно не знаю. Не исключено, — запнулась на мгновенье, — день рождения …любви.

— М-м-м…

— Не «м-м-м», а в самом деле!

— Как это понять? Втюрилась, что ли, матушка?

— А тебе не все равно? Да и вообще, будешь много знать, скоро состаришься. Так что трогай.

Светофор, отчаянно кокетничая, подмигнул зеленым зрачком красавице «Хонде» — проезжай! Следом Бородач тронул свой «Москвич». Заученным движением переключая коробку передач, скосил глаз на пассажирку:

— А ты в лото «Миллион» случайно не выиграла?

— Нет!

— Может, солидный западный грант на твою долю выпал?

— Опять мимо!

— Рецепт сногсшибательной диеты достала?

— Считаешь, он мне необходим? Я слишком упитанная?

— Да нет, — смутился Бородач и вопросов больше не задавал.

«Эх, язык мой…, - корил себя Задерихвост. — Явную бестактность допустил. Ляпнул, будто бык в пустую бочку бзднул. Как это написали в юмористическом журнале? Вчера только читал. Ага, „самая большая глупость — ум, направленный не в ту сторону“. Не известно, подразумевал ли автор, что глупость, направленная в нужную сторону, — лучше, зато ясно: это — о нем».

— Как думаешь, — спасла водителя от дальнейшего самобичевания пассажирка, — не напрасны наши усилия? Не благоглупостями ли, вместо настоящей науки, занимаемся?

— Чтоб ты не сомневалась. Зато мы, как у Христа за пазухой. Над лабораторией не довлеют ведомственные интересы, следовательно, начальственный окрик генералов от науки. Корыстные интересы внутри коллектива тоже исключены. Имеем дело с чужими бредовыми идеями и не менее чужими деньгами. Но хорошая мина даже при такой игре не повредит.

— Разве ты можешь оставаться абсолютно безразличным к работе, которую выполняешь?

— А это уже из сферы эмоций.

Елена не успела возразить, как Бородач, нажав на тормоз, объявил:

— Вот и приехали!

Когда они зашли в лабораторию, последнюю страницу в вахтовом, как они его окрестили, журнале дописывал малознакомый парень из Физтеха, прикомандированный к ним на время эксперимента (видимо, тоже имел где-то мохнатую лапу).

— Я вас вызываю на дуэль, уважаемый! — от неожиданности все вздрогнули. Из дверей, ведущих в подвальный блок Т, появился улыбающийся Николай. — Да-да, именно вас, коллега, — его указательный палец, будто дуло револьвера, качнулся из стороны в сторону и остановился на опешившем от растерянности «примаке». — Как можно разговаривать с дамой, развалившись в кресле? Или в Физтехе никогда не слышали о правилах хорошего тона? Вы знаете, что, например, в Англии в омнибусах передвигаются исключительно сидя. Стоя не принято.

Но ведь женщина непредсказуема, даже когда она — холодная дочь Туманного Альбиона. Особенно, когда спешит, к примеру, на свидание. И она, попирая столетние традиции, заходит в омнибус, хотя видит, что все места в нем заняты. И тогда — зарубите себе это на носу! — кто-то из джентльменов встает, уступает место, а сам, дабы не нарушать принятый порядок, покидает салон. Вот пример, достойный подражания — можете сказать это в своем Физтехе. И учитесь, пока я жив…

— Правильно! — поддержала шутливый тон записного краснобая Елена. — Учи их этикету!

— Рад стараться, Елена Прекрасная! — щелкнул тот каблуками видавших виды штиблет. — Да только обидно: учу я, а экзамен принимают другие.

— Ладно, — вмешался Задерихвост. — Хватит выпендриваться! Постороннего хотя бы постыдился. Он до сих пор твою болтовню принимает всерьез!

— Неужели за длинную-длинную ночь ты, дорогой, так и не понял, что дядя шутит? — Николай уже обращался к физтеховцу. — Разве мало я тебе рассказал анекдотов и занимательных историй?

— Да я, да мы…, - смущенно оправдывался тот.

— Ну, так двинули вперед. Я по пути тебе еще немного прочищу мозги!

— Ты бы, прежде чем уйти, хоть словом обмолвился, что там с блоком Т, — в голосе Бородача послышалось легкое раздражение.

— Разве коллега вас не проинформировал в полном объеме? Ай-я-яй! Тогда извольте: наряду с определенными упущениями замечены неопределенные успехи…

— Ты неисправим! — оторвала взгляд от приборов Елена.

— Моя прекрасная леди, вы заблуждаетесь. То, что вы сейчас слышали, не более, чем зарядка для моего языка, так уставшего за время дежурства. Да и в хорошей спортивной форме сей орган я просто обязан поддерживать. И времена, и нравы того требуют.

В глазах Бородача зажегся недобрый огонек:

— Знаешь, если бы моя воля, я бы обязательно создал «Музей человеческих экскрементов» и назначил директором тебя!

— Великолепно! — не изменил себе Николай. — Тандем что надо! Я — директор, а ты — снабженец и завхоз по совместительству.

Перепалка, едва не зашедшая слишком далеко, к вящему облегчению Елены, на этом закончилась. Вскоре ночные дежурные покинули лабораторию. Потянулись монотонные часы, как выражался Николай, высиживания зарплаты. Первым явно затянувшуюся тишину нарушил Задерихвост: