Впервые попав в тюрьму, Хармс вдруг понял, что мгновение настоящего — это ноль. Пустота. Смерть. В эту бездну провалились все его милые, хотя и странные, детские стихи. Творчество полностью захватил абсурд. Из текстов исчезли причинно-следственные связи.

Абсурд — констатация бессилия обнаружить в мире организующее начало. Когда человек не видит Бога, начинается сумасшествие. А там, где нет своего ума, за вас думает дух безумия. Уж не инфернален ли тот самый рыжий человек (дай является ли человеком эта пустота?), у которого не было ни ушей, ни головы ? Спаситель ведь назвал демона глухим и немым: Душе немый и глухий, Аз ти повелеваю: изыди из него. (Лк. 11, 14).

Сатана глух к состраданию. Он появился — и из харм-совских окон полетели старухи. Увы, они не птицы — разбились о мостовую.

Смешно? Однако вот с чем можно согласиться: «...чем больше смеется человечество, тем страшней становится жить. Частота взрывов смеха точно соответствует частоте других взрывов, но не всякому внятна их таинственно-трагическая связь». [ 19].

Слышите? Что-то опять грохнуло. Сурдопереводчик нужен?

«Абсурдизм всегда имеет (и не может не иметь) богоборческий характер. Важнейший принцип абсурдизма — иррационализм; абсурдист всегда пытается заглянуть в самую глубину, в бездну иррационального, то есть в инфернальную тьму. Он способен этого не сознавать, но не ощущать не может. А знаком того, что он это ощущает, становится состояние, в котором он пребывает.

Даниил Хармс в дневниковой записи от 23 октября 1937года взывает: «Боже, у меня теперь единственная просьба к Тебе: уничтожь меня, разбей меня окончательно, ввергни в ад, не останавливай меня на полпути, но лиши меня надежды и быстро уничтожь во веки веков. Даниил». 16ноября... он пишет: «Вруце Твори, Господи Иисусе Христе, предаю дух мой. Ты мя сохрани, Ты мя помилуй и живот вечный даруй мне. Аминь. Я ничего не могу делать, Я не хочу жить». [1]

Вы все же решились ? Щёлк! Петли скрипнули.

Пошли!Хаос ждет.

Человек открывает дверь своего дома... И вдруг! Ф-рр... Весь мир заполонен кишащими черными птицами. Они агрессивны и вездесущи! Они прорываются в уютное жилище. Спокойно! Пару птиц можно и отловить. На остальных же лучше смотреть из окна. Дверь — на засов... Какие же хлипкие, стеклянные двери в американских домах! Страшно! Ведь по ту сторону — клокочущий хаос!

Но откуда он взялся ?

С высоты птичьего полета они видят нас. Они кричат. На хвосте они несут страшную болезнь. Они уже приземляются! Они уже рядом с курятником! И вот на перепончатых лапах вваливается чудовище — птичий грипп!

Что же делать? Катастрофа! Ничего, форс-мажорные обстоятельства в договорах о поставках учтены. Знаете что такое форс-мажор в сфере экономики? Это отображение возможного прорыва в якобы прагматический мир — незримой реальности. Хаоса.

Итак, уничтожаются свои птицефермы, заключаются договоры о поставках «ножек Буша». Янус (ко всему прочему — бог договоров) доволен. Ведь теперь он состоит на службе в американском Центре по контролю профилактики и заболеваемости. Не слышали о таком? Еще услышите.

Как-то мы гуляли по территории Кремля и остановились рядом с бравым курсантом военного училища. Он специальной перчаткой придерживал крупную птицу. Кажется, это был сокол-тетеревятник, несущий здесь особую службу. Пернатый хищник должен был атаковать стаи ворон. Отгонять этих картавых паразитов от увенчанных крестами золотых куполов, от памятников нашей славной истории. Очень хотелось посмотреть боевую птицу в деле. Ждали долго. Пошел дождь. Рядом на дереве закаркала здоровенная ворона. Мы захлопали в ладоши — хоть так отогнать. Но мокрая птица и не думала улетать. Смотрела на нас лукавым глазом... Как будто и не птица даже.

Да, «перехватчик» в воздух так и не поднялся. Неужели и сокол Рюриковичей, и орел Российской империи — лишь пыльные чучела в музее политической орнитологии?

Пернатые носятся в недоступной стихии. Значит — общаются богами. Они покидают родные края, а спустя месяцы возвращаются. Конечно, они — посланцы иного мира. Мира мертвых.

В тот мир человек попадает, пройдя через агонию. Через предсмертные конвульсии, когда одна за другой параличом поражаются мышцы. Агония — по-гречески борьба. Бьющийся человек словно борется со смертью. Все кончено! Пора воссылать моления богу конца. И помянуть умершего на следующих агониях — ритуальных состязаниях, посвященных Янусу.

Янус — языческий бог всякого входа и выхода. Что касается выхода, то в медицине его принято обозначать аналогичным термином anus. Через это отверстие хаос также старается ворваться в мир человеческой культуры, идеологии, политики. В этом смысле даже определенная преемственность образовалась.

В 1785 философ Иеремия Бентам написал эссе «О педерастии». Англичанин призывал отменить любые санкции против гомосексуализма, лесбиянской любви, мастурбации и скотоложества. Осуждение педерастии он назвал «результатом иррациональных религиозных страхов, порожденных ветхозаветным разрушением Содома», закрепленных благодаря «иррациональной антипатии» общества к наслаждению в любом виде, особенно в сексуальном. Как видим, Фрейд не был оригинален. Христианская мораль не существовала в мире Бентама. Более того, он утверждал, что принцип аскетизма выдвигает на первый план то, что противно пользе. Философский ли он, или религиозный, — аскетизм всегда стремится уменьшить человеческое счастье... Так считал этот поборник свободы.