— Вот чем чреваты твои помыслы! — издевательски спокойно констатировал Дмитрий. — Хотел спасти красивого зверька, и чуть сам не стал его обедом. Ну, ладно, ладно, успокойся. В конце концов не ошибается только тот, кто ничего не делает. Ну, подумаешь, замочили пару-тройку зверушек, но не всех же! Люди не одно столетие пытались от них избавиться. Ничего у них не получилось. Живут они себе, размножаются и в ус не дуют.

Аюн тяжело вздохнул, ссутулился и снова покраснел, как пион. Ляховский погрыз ноготь, покусал губу, взглянул на дисплей навигатора и внезапно стал серьёзным. Шутки шутками, а до конечной точки оставалось чуть менее часа лёту.

Зимний день короток. Казалось бы, солнце ещё совсем недавно выползло из-за границы земли и неба далеко на юго-востоке. Оно проплыло по небосводу слишком низко, проделало очень короткий путь и не успело как следует прогреть землю. Слишком наклонён был его свет. И вот, пришла пора прятаться. Словно жалея об упущенном, солнце медленно погружалось за горизонт далеко на юго-западе. Сумерки были рекордно длинными, но всё равно они не могли длиться вечно. Подведя черту дню, светило окончательно исчезло.

Наши друзья, сидя в тёплом нутре механической птицы, не могли его видеть, поскольку весь день солнце было скрыто за толстым слоем облаков. Да им, собственно, было не до этого. Спать им совершенно не хотелось, да и рано ещё было для сна. Оставшиеся пять-шесть часов до наступления ночи желательно было чем-то занять.

Дмитрий рассеянно водил пальцем по дисплею. Аюн дышал на стекло, а потом выводил на стекле простенькие узоры. Время тянулось мучительно медленно, словно гигантская жвачка, давно потерявшая свой вкус. Путешественники давно уже поели, разогрев упакованную еду в маленькой микроволновой печи.

Юноша справедливо решил, что лучше хорошо лежать, чем хорошо сидеть. Поэтому он перелез на широкое заднее сиденье, закинул ногу за ногу, заложил руки за голову и принялся мечтать. Ах, молодость, молодость. Самое яркое, самое запоминающееся, самое насыщенное время в жизни любого человека. В этом психологическом смысле наш герой ничем не отличался от любого другого сверстника. Разве что мечты у него были попроще.

— Дима, а это что такое? — ткнул юноша пальцем в какую-то панель, вмонтированную в крышу электролёта.

Ляховский, обернувшись, посмотрел туда, куда указывала рука. Он хмыкнул, бросив презрительную фразу:

— О, он и это предусмотрел. Что же, красиво жить не запретишь. А когда у тебя денег куры не клюют, можно царские апартаменты с сауной и золотым унитазом в подземелье забабахать, и собственный вертолётик на вершину горы впихнуть. Так, на всякий случай. Ну, мало ли что.

— Я ничего не понял. Ну, так что это?

— Типа кинотеатр. Да ты уже видел похожую штуковину. Такая же панель висела в предбаннике. Только размерами побольше. Такс, посмотрим, что тут у нас припасено.

Ляховский воткнул в разъём плоскую прямоугольную штуковину с проводом. Жидкокристаллическая панель откинулась, зажглась ровным светом. На ней появились ровные квадратики фильмов. Ляховский выбрал один из них:

— Во, тебе должно понравиться, да и я не прочь лишний раз пересмотреть. Ну-ка, подвинься, а то разлёгся тут, как боров. И вот это надень себе на нос. Жаль, попкорна нет. Ты пробовал когда-нибудь попкорн? Нет? А газировку? Тоже нет? Я так и думал. Эх, я тоже не пробовал.

— Сам ты боров! — запоздало ответил парень. — Я меньше тебя.

— Ну, ладно, ладно. Чего взъерепенился? Шутка это…

Аюн кое-как напялил на себя очки. Носовыми упорами вверх. Ляховский притворно вздохнул, снял, перевернул и снова надел их на юношу. Изображение на экране тут же приобрело глубину, стало трёхмерным, словно аквариум с рыбками.

Мир для Аюна перевернулся с ног на голову. Реальный перестал существовать, его место занял выдуманный, но безумно красивый, загадочный, населённый невиданными животными и необычными растениями. Мир, где в извечной схватке схлестнулись Добро и Зло. Мир Пандоры, в котором ему захотелось остаться навсегда. Да и Ляховскому, в общем-то, тоже. Просто потому, что он был намного лучше, чище и справедливее реальности.

Два часа пролетели, как один миг. По экрану побежали финальные титры, головокружительной красоты природа, зависшие в невесомости скалы. Аюн дрожащими руками снял с себя очки, но долго не мог вымолвить ни слова, глядя куда-то в пустоту. Конечно, многие технические моменты он понимал слабо, но это не мешало ему осознать смысл фильма.

Ляховский с улыбкой ткнул его пальцем в бок:

— Ты живой? Ау!

— Да… — с трудом сглотнул пересохшим горлом парнишка.

— Понравилась сказочка?