UR.ANUS
Стихотворения. Поэмы
вернуться

Петефи Шандор
Шрифт:

Пешт, октябрь 1844 г.

ЛЕГЕНДА

«Всё жалобы! И вновь они, и вновь! А на кого? Да вечно на попов. И днем и ночью норовят надуть И человеку не дают заснуть!
– Сказал господь с досадой и тоской.- Сойду-ка вниз, взгляну на род людской!» С кровати встал, оделся он и вот Свечу берет и в долгий путь идет. Увидел он, когда ворот достиг: Спит как убитый Петр, святой старик,- Вчера случился новичок в раю, Ну, а поскольку райскую семью Не часто пополняет грешный мир, Был в небесах устроен целый пир. И дядя Петр сглотнул кувшин иль два По случаю такого торжества. «Да встаньте ж, Петр, я умоляю вас! – За чуб седой господь его потряс.- Вставай же! Говорю тебе добром… Чтоб разразил тебя небесный гром!» Проснулся Петр: «Сейчас ключи найду!» Тут подали падучую звезду. На ней-то и помчался наконец Навстречу горьким жалобам творец. Вот человек какой-то молодой Спешит к нему, обременен бедой. Взглянул господь. Любезно молвил он: «Рассказывай, сынок, чем огорчен!» «Создатель, велика моя беда! На подоконник взлезьте, вот сюда, Да загляните сквозь оконце в дом: Моя жена в постели спит с попом». Господь вскарабкался и заглянул в окно. Да… Богохульно это и грешно. И вздох его был тяжек и глубок: «Прискорбная история, сынок. Тут не поможет и создатель сам. Помочь бы рад, но все свершилось там… Попа, чтоб ты утешился, бедняк, Пошлю я в ад… Хотя уже и так На пять шестых набит попами ад, Попов в аду, поверь мне, целый склад!»

Пешт, октябрь 1844 г.

ЧОКОНАИ

Поп-кальвинист на белом свете жил, А с тем попом Чоконаи дружил. Однажды, в путь пустясь из Дебрецена И навестивши друга невзначай, «Дай горло промочить»,- сказал смиренно Чоконаи Витез Михай. «Вино найдем! Как ты подумать мог, Чтобы для друга моего глоток Вина в моем подвале не нашелся! Ты только пей да кружку подставляй»,- Так поп сказал, и с ним в подвал поплелся Чоконаи Витез Михай. «Ну, пить так пить!» – воскликнул щедрый поп. Взмахнул рукой, из бочки пробку – хлоп! «Я кран забыл! Я стал совсем болваном! – Вдруг он вскричал.- Ни мига не теряй! Беги наверх!» И побежал за краном Чоконаи Витез Михай. Ладонью поп отверстие зажал, И крана он в большом волненье ждал, Но крана нет. И поп ворчал, сердился: «Исчез! Пропал! Такого посылай! К какому дьяволу он провалился, Чоконаи Витез Михай?» Ждать больше нет терпенья. Решено. Поп бросил бочку (вытекло вино), В дом поднялся, все осмотрел там грозно. Нет никого. Сиди да поджидай. Вернулся вечером, и очень поздно, Чоконаи Витез Михай. А дело было, скажем прямо, в том, Что, кран ища, обшарил он весь дом, Все перерыл с усердьем неустанным, Но не нашел. Где хочешь доставай! Решил к соседям забежать за краном Чоконаи Витез Михай. А у соседей пир. Едва вошел, Уже его зовут, ведут за стол. И за едой, средь щедрых возлияний, Хватив вина хмельного через край, Не вспомнил о попе, забыл о кране Чоконаи Витез Михай.

Пешт, ноябрь 1844 г.

МОЯ ЛЮБОВЬ

Моя любовь не соловьиный скит, Где с пеньем пробуждаются от сна, Пока земля наполовину спит, От поцелуев солнечных красна. Моя любовь не тихий пруд лесной, Где плещут отраженья лебедей И, выгибая шеи пред луной, Проходят вплавь, раскланиваясь с ней. Моя любовь не сладость старшинства В укромном доме средь густых ракит, Где безмятежность, дому голова, По-матерински радость-дочь растит. Моя любовь – дремучий темный лес, Где проходимцем ревность залегла И безнадежность, как головорез, С кинжалом караулит у ствола.

Пешт, ноябрь 1844 г.

БУШУЮЩЕЕ МОРЕ…

Бушующее море, С землей и небом споря,- Любовь уж больше волн не мечет в небосвод, Но тихо задремала, Как море после шквала, Как после слез покой у крошек настает. Она плывет не глядя. Ее зеркальной гладью Уносит в даль надежд качанье челнока, И песнью соловьиной С береговой плотины Ей будущее шлет привет издалека.

Пешт, ноябрь 1844 г.

ДИКИЙ ЦВЕТОК

Что вы лаетесь, собаки? Не боюсь! Умерьте злость! В глотку вам, чтоб подавились, Суну крепкую я кость. Не тепличный я цветочек, Вам меня не срезать, нет! Я – безудержной природы Дикий, вольный первоцвет! А поэзию не розгой Втолковал мне педагог,- Этих самых школьных правил Я всегда терпеть не мог. Лишь боящийся свободы Вечно в правила одет. Я – безудержной природы Дикий, вольный первоцвет. Не для мнительных ничтожеств Расцветать решил я тут,- Ваши слабые желудки Вам покоя не дают. Аромат мой для здоровых,- Добрый люд мне шлет привет. Я – безудержной природы Дикий, вольный первоцвет. И поэтому вы больше Не кажитесь на порог,- Это будет все равно что Об стену метать горох. А начнете задираться, Не смолчу я нам в ответ. Я – безудержной природы Вольный, дикий первоцвет.

Пешт, декабрь 1844 г.

ДЯДЮШКА ПАЛ

Долго раздумывал дядюшка Пал, И, шляпу надев набекрень, Сказал он: «Сам дьявол жену мне послал. За мной она ходит, как тень. На что мне она, Ворчунья жена? Ей-ей, прогоню ее прочь!,.» Так в гневе сказал Наш дядюшка Пал. И выполнил слово – точь-в-точь. Но скоро задумался дядюшка Пал, И шляпу он сдвинул назад. «Зачем я хозяйку напрасно прогнал? Теперь уж и сам я не рад. Запущен мой дои, Хозяйство вверх дном С тех пор, как ушла она прочь…» И так оно было – точь-в-точь. Недолго раздумывал дядюшка Пал. Он шляпу надел на висок. «Ну что же поделать! Прогнал так прогнал, Какой в моих жалобах прок? Остатки хозяйства в корчму потащу, На ветер пущу. Слезами беде не помочь!..» И выполнил слово – точь-в-точь. Но снова задумался дядюшка Пал И шляпу надвинул на лоб. «Видать, без хозяйки моей я пропал. Осталось ложиться мне в гроб. Канат я куплю И полезу в петлю В ближайшую темную ночь». Да так он и сделал – точь-в-точь.

Пешт, декабрь 1844 г.

СТАРЫЙ ГОСПОДИН

Плохая жизнь у старика, Плохая жизнь, хоть брось. Он так ревнует, так влюблен,- Прожгло его насквозь. Жена – красотка, но подлец Племянник у него. Сидит в печенках тот подлец У дяди своего. Был холостым – служакой был, Все честно делал, в срок. Теперь старик от службы той Как только в гроб не слег! Со службы встарь он шел к друзьям, И в карты – до утра. Теперь беда: едва придет, Уже домой пора! И встарь он беззаботно спал Все ночи напролет. Теперь, как ляжет – грустных глаз До света не сомкнет. Бедняга, зря ты потерял И свой покой, и сон! В твою служанку, не в жену Племянник твой влюблен.

Пешт, декабрь 1844 г.

РАДОСТНАЯ НОЧЬ

Что за ночь! Сады цветут так зелено, Нам с тобой, любимая, так весело… Тишина. Собаки где-то лают. Все прекрасно. Небо ясно. Видишь: звезды в нем пылают! Из меня звезда бы вышла скверная… Бог простит, но я-то уж наверное – По ночам бы убегал из рая. И к тебе бы Прямо с неба Пробирался, дорогая!