— Юля, налей валерьянки, — распорядилась Нина Павловна, — что ты, сама сообразить не можешь! Ты же видишь, она никак не успокоится!

— Истеричка, — пробурчала тетя Александра, полные руки в манжетах лилового халата тряслись. Настина мать встала и быстро вышла с террасы.

— Откуда ты его взяла, этого ювелира? Может, он и вправду ничего не понимает? — жалостливо спросила Настя. — Может, еще кого-нибудь попросить оценить?

— Нет, — сказала Соня, комкая салфетку, — хватит. Я так и думала. Я так и знала. Просто я надеялась, а вдруг на этот раз…

— Что? — спросила тетя Александра пронзительно. — Что такое?! Что это еще за раз? Что на этот раз? Что ты опять выдумываешь, дура?! Тебе мало того, что ты уже с нами сделала? Ты хотела…

— Тетя, отстаньте от нее, — приказал Дмитрий Павлович очень твердо, — прекратите.

Вернулась Настина мать, в руках у нее были два стаканчика.

— Сонечка, выпей. И не переживай, может быть, еще все обойдется.

— Ничего не обойдется, — сказала Соня тихо. Тетя Александра быстро перехватила стаканчик с валерьянкой и опрокинула его в себя. Быстро задышала, так что богатырская грудь заходила ходуном, сморщилась и покраснела пятнами.

— Что это такое? — прохрипела она, тыча рукой в стаканчик. — Что?!

Юлия Витальевна смотрела с изумлением. Потом, видя, что тетя наливается синевой, осторожно понюхала пустой стакан.

— Это пустырник с валерианой, — сказала она и еще раз понюхала.

— Там… там… спирт?!

— Ну да, — Настина мать пожала плечами и обвела глазами молчащих родственников.

— Я… я не могу спирт… я не пью спирт… я не принимаю препаратов на спиртовой основе!.. Я… не могу дышать!..

Юлия Витальевна усмехнулась совершенно хладнокровно.

— Запейте водой, — посоветовала она, прошла и забрала стакан. — Соня, я сейчас тебе налью.

— Нет, — сказала Соня, — мне не нужно. Все в порядке.

— Мы видим, что все в порядке! — подала голос Нина Павловна.

— Я… не дышу, — хрипела тетя и хватала себя за белую кожу на горле, — все горит!.. Ты специально!.. Ты же знаешь, что я не принимаю!..

— Вообще-то я думала, что это для Сони, — ответила Юлия Витальевна уже из коридора.

— Кто вам посоветовал отдать ожерелье именно этому ювелиру? — спросил Кирилл, и все посмотрели на него.

Он усмехнулся. Все время получалось, что он вступает как-то некстати.

— Вам-то что за дело? — вскинулась тетя Александра, моментально позабывшая, что «не может дышать». Владик фыркнул и пролил чай. — Сонька, не смей ему ничего говорить!

— Да что за глупости! — вдруг сказал Сергей возмущенно. — Я посоветовал, Кирилл. Это наша служба, они иногда и для нас, и для Русского музея всякие старинные вещи оценивают. И никакого тут нет секрета, — громко добавил он в сторону тетя Александры, — и я не понимаю, что тут…

— А не понимаешь, и замолчи! — приказала тетя. — Господи, за что мне такое наказание?! За что мне такой позор?!

— Да какой позор?..

— А такой!.. — перебила она. — Хотела за чужой счет в рай въехать? Не вышло! И не выйдет! Матери ничего, а дочери — все! Это тебе, чтоб знала свое место! Где это видано, чтобы дочь бриллианты получила, а мать — шиш?! А?! Вот и сиди теперь со своими стекляшками, кусай локти, знай, что и тебя бабушка-то надула! Ничего тебе не оставила, один пшик! А ты губы раскатала на дармовые деньги! Какая!.. Бриллианты у нее! Видали?

— Стоп! — сказал Кирилл Костромин так, как говорил только на совещаниях, когда выяснялось, что со склада в неизвестном направлении вывезли двадцать два стеклопакета. Тетя Александра вздрогнула и уставилась на него. — Или вы немедленно замолчите, или я сейчас же запру вас в вашей комнате. Там вы сможете завывать сколько угодно. Вам ясно?

Тетя опять бурно задышала, но семья вокруг нее странно и угрожающе молчала, и Кирилл повторил очень спокойно:

— Я спрашиваю — вам ясно?

Тетя заморгала. Кирилл смотрел на нее. Настя подошла к нему и встала у него за спиной.

Тетя Александра подышала еще немного — и кивнула.

— Отлично, — сказал Кирилл одобрительно, — вам ясно. Соня, не горюйте. Еще ничего не произошло.

— Произошло, — сказала Соня тихо, — я знала, что ничего не будет. У меня всегда так бывает.

— Ничего не бывает! Завтра мы с Сергеем поедем в эту вашу ювелирную контору и все подробно выясним.

— Нет, — твердо сказала Соня, — никуда вы не поедете. Я не хочу, чтобы в это дело вмешивались посторонние. Если бабушка решила оставить мне стекляшки, значит, так тому и быть.