— Вон там, рядом со столбом, одно место есть, дай я припаркуюсь вместо тебя, если не можешь. Пошли со мной, чего тебе здесь ждать? Я и бутылку французского вина привез. Обмоем твой подарок.

— Я в ресторане выпила вина, еще один бокал и у меня отберут права.

— Ладно, вино пить не будем, просто поднимись на пять минут. Ничего с тобой не сделается. Давай.

— Ладно, уговорил. Подаришь свой подарок, и поедем ко мне. Ты хоть один раз сделал бы в своей квартире уборку нормальную.

— В следующий раз сделаю специально в твою честь.

Пара зашла в пустовавший подъезд, поднялась на второй этаж, шибко стуча каблуками по цементным ступеням, и очутилась в квартире Родриго.

— Заходи в комнату, садись на диван и готовься к сюрпризу! Я только на кухню заскочу…

Молодой мужчина удалился и через пару минут вернулся обратно в гостиную, неся в руках большую картонную коробку, на которой красовался логотип одного очень известного дома моды, бутылку вина и два бокала.

— Пожалуйста, дорогая, прими этот скромный презент! — гордым голосом изрек Родриго и преподнес своей любовнице картонную коробку.

— О, это, действительно, сюрприз, — приятно удивилась Вероника, достав из коробки дамскую сумку из змеиной кожи. — Тебе надо было принести сумку в ресторан, чтобы девочки посмотрели на нее. Спасибо.

— Пожалуйста, Вероника, а сейчас давай-ка выпьем по глотку за этот приятный сюрприз… и за нас с тобой.

— Один глоток можно, — молодая женщина подняла бокал красного вина и звучно чокнулась со своим любовником.

— Нам надо с тобой что-то делать, дорогая моя, — задумчиво произнес Родриго и поставил бокал на низкий столик перед желтым диваном.

— В смысле? — наморщила лоб девушка и тоже поставила бокал на столик.

— Уйдет от тебя муж, останешься ни с чем, и что будешь после этого делать, я не представляю.

— Сама как-нибудь справлюсь. На тебя что ли рассчитывать?

— В этой ситуации я тебе могу очень сильно помочь.

— Опять хочешь завести тот разговор?

— Я этот разговор завел не просто так. Все получится так, как я говорю. И никаких следов не останется.

— Какую-то великую конспирацию придумал что ли?

— Сделаю себе левый паспорт и съезжу на Азорские острова. Пересеку границы под чужим именем, и никто не узнает, что я покидал Имагинеру.

— А потом как ты докажешь, что ты все это время находился в Имагинере? Везде ведь камеры, как ты мимо них проскочишь?

— Не парься, Вероника, немного изменю внешность, надену очки, шапку, бороду отращу, если надо. Не смогут меня по записям опознать. Я себе такое алиби придумаю, что не докопаются.

— На словах-то ты все можешь, — покачала головой Вероника, — ты хочешь взяться за то, в чем не разбираешься.

— Разберусь, да еще как. Тебе незачем бояться, я все сделаю сам. Мне только понадобится определенная сумма.

— И сколько надо?

— Хотя бы восемь тысяч. Евро. Мне нужно будет купить кое-какие вещи. У тебя есть столько наличных? Снимать крупные суммы с банковского счета не надо, чтобы это не выглядело подозрительным.

— Ну,… допустим, есть, но я не хочу в этом участвовать. Больно рискованно.

— Да ни в чем тебе не придется участвовать! Я у тебя просто прошу денег, типа, взаймы. Откуда тебе знать, что я с ними буду делать? Живи себе спокойно и ни о чем не думай. Я возьму все на себя.

— Ты точно соображаешь, о чем говоришь? — спросила молодая женщина, глядя строгими глазами.

— Абсолютно, — уверенно кивнул Родриго и откинулся на спинку дивана, — это будет стопроцентный несчастный случай.

— А если полицейские раскроют твою конспирацию? Всю вину возьмешь на себя, да? Как-то не верится.

— Блин… — махнул рукой любовник, — я же тебе говорю, что ты никак в этом не будешь замешена. Как они докажут, что я брал у тебя деньги? Даже если докажут, что брал, им еще нужно будет доказать, что ты знала для чего предназначались эти деньги. А этого они не смогут сделать. Скажешь, что не знала, на что я собираюсь их потратить. Вероника, подумай, что у тебя сейчас есть, и сколько от него останется, когда Калано от тебя избавится. Разницу чувствуешь? Попользовался тобой и, когда надоело, променял на новую игрушку. Не любил он тебя никогда, зачем его жалеть?