Как правило, машину знаменитого гостя узнавали издалека и распахивали перед Николаем дверь, словно опасались, что он застрянет в проеме. И на этот раз было то же самое. Бритоголовый гардеробщик бросил какого-то невзрачного клиента и поспешил навстречу важному гостю.

Неожиданно Колян почувствовал, что его правую щеку что-то обожгло. В стену, отбив кусок штукатурки, сочно щелкнув, врезался какой-то предмет.

Реакция Коляна была мгновенной: он бросился на землю, сбил Спиридонова с ног и резким, коротким рывком перевернул на себя, прикрывшись им, как щитом. Следующая пуля не заставила себя ждать – она угодила в самую середину лба Валентина. Тот резко дернулся и мгновенно обмяк, придавив бригадира.

Молодой кавказец, отшвырнув гардеробщика, исчез внутри ресторана. Кто-то поблизости громко ахнул. Послышался рокот отъезжающей машины. В нос Николаю ударил приторный запах крови. С минуту он лежал не шелохнувшись, а когда понял, что выстрелов больше не последует, то спихнул на асфальт неподвижное тело.

Теперь он понимал, почему Аркаша вел себя так смело.

По дороге с кладбища Олег Спиридонов зашелся в рыданиях. Он грозился самолично придушить Штыря и проклинал себя за то, что его не оказалось рядом в тот момент, когда неизвестный киллер послал пулю в голову брата. Олег повторял, что потерял часть себя самого. Братья и вправду были настолько похожи, что люди, стоявшие у гроба, посмотрев на Олега, замирали в суеверном ужасе.

Потом Олег почему-то стал винить во всем бабу, к которой братья наведывались поочередно. Женщина не видела между близнецами никакой разницы и с удовольствием принимала обоих.

Колян минут пять терпеливо слушал эти сбивчивые речи, после чего повернулся к раскисшему телохранителю и со злобой произнес:

– Послушай, баба тут совершенно ни при чем. Если кого винить, так это меня… Ведь это я отпустил тебя в тот день, правильно?

Слезы Олега мгновенно высохли.

– Колян, ведь брат же! – послышались в его голосе виноватые нотки.

«Мерседес» остановился у самого престижного ресторана в городе. В главном зале были накрыты столы. Колян умел не только щедро платить, но и красиво провожать на тот свет.

– Валька был парень что надо, – негромко произнес Радченко. – Он отменно выполнял любую работу, и за это я ему платил очень неплохие деньги. А потом… Он ведь являлся моим телохранителем и обязан был подставлять свою башку под пули. Чего ты молчишь? Или, может быть, считаешь по-другому?! Если это не так, тогда зачем мне нужны телохранители?! – В Николае просыпался уснувший ненадолго дьявол.

– Нет, что ты, Колян… Все по делу, только Вальку жаль… Брат все-таки.

Глаза у Олега просохли окончательно, щеки побледнели и ввалились.

– Ладно! – хлопнул Колян по плечу телохранителя. – Идти надо. Матушку свою успокой, а то голос сорвет от крика.

Колян уже распахнул дверь, но неожиданно повернулся к Олегу:

– Да, вот что я хотел у тебя спросить, Олежек. Может, тебе организация наша не нравится, так ты скажи мне напрямик, я тебя отпущу…

Улыбка у Олега получилась беспомощной. Он уже испугался по-настоящему. Уйти из бригады боец мог только в землю. Скорее всего, это была самая настоящая проверка. Колян всегда подчеркивал, что они связаны на всю жизнь и даже в аду будут вариться в одном котле.

Месяц назад из бригады попытался уйти девятнадцатилетний парень, которого все знали как Пескаря. Причина ухода была простой – он влюбился и пожелал переехать в другой город, к своей подруге. Перед отъездом он долго разговаривал с Коляном, выпрашивая у него отпускную. Чем закончился разговор, никто не знал, однако Пескаря с тех пор больше никто не видел, а девушка через неделю получила посылку, в которой, завернутые в целлофановый пакет, лежали два отрезанных уха. К ним прилагалась записка: на листке из тетради в клетку кривым почерком было нацарапано: «Последний подарок от незабвенного Пескаря».

Удивительно, но Коляном никогда не интересовались правоохранительные органы. Поговаривали, что половину своих доходов он отдает ментам.

– Что ты, Колян! Я за тебя в огонь и в воду! Если позволишь, буду, как и прежде, телохранителем…

Голос Олега прозвучал испуганно и подобострастно. По его лицу было видно, что отлучение от бригады Коляна он воспримет как катастрофу.

– Хорошо, – смилостивился после некоторого раздумья Колян. – Надеюсь, ты все понял…

Колян вышел из машины. Ему потребовалась всего лишь секунда, чтобы нацепить на лицо маску печали. Каждый, кто видел его лицо в эту минуту, нисколько не сомневался в том, что он искренне скорбит о погибшем соратнике.

Выслеживать Штыря оказалось делом нелегким. Во-первых, потому, что передвигался он исключительно на автомобилях, которых в его распоряжении имелось немалое количество. Во-вторых, Штырь оказался человеком настроения и поступал чаще всего по внутреннему позыву: в течение одного часа он мог побывать в десяти различных местах, а порой застревал на какой-нибудь хате, и невозможно было угадать, когда он появится – выскочит в следующую секунду или останется до самого утра. Аркадий никогда не пользовался дважды подряд одним и тем же маршрутом – то ли из соображений личной безопасности, то ли от большой любви к своему городу. Он совершал порой замысловатые петли, словно не подозревал о том, что кратчайшим расстоянием между точками А и Б является прямая.