Я отступила и изо всех сил размахнулась пластиковыми пакетами с едой. Один мешок порвался, и из него посыпались банки и упакованные кексы прямо на тропинку, но другой сильно ударил незнакомца в живот.

Он хрюкнул, но бросился назад к мешку, схватил его свободной рукой, ища что-нибудь для защиты. И хлороформ остался в стороне.

Я ударила по руке, отбросив его пальцы далеко, затем крутанулась и ударила голой пяткой. Удар пришелся в его подбородок, с силой отбрасывая его назад.

Но это не остановила его.

Он восстановил равновесия и потряс головой, кривая усмешка растянула его тонкие губы.

— Хочешь немного подраться для разнообразия, а, маленькая рыбка?

У него был американский акцент, не шотландский. Впрочем, лишь нескольких ученых были шотландцами.

— Я всегда борюсь за себя. Ваш вид просто такого не видел.

Он шагнул вперед. Я подалась назад, осторожно наблюдая за его глазами, балансируя на кончиках пальцев, ожидая броска, который, несомненно, произойдет.

Его улыбка стала шире.

— Ночь затуманивает ваше мышление и замедляет действия. Именно по этой причине мы поймали твою мать. По этой же причине мы снова поймаем тебя.

Он бросился ещё до того, как закончил говорить. Я развернулась, чтобы он не смог достать меня, затем замахнулась другим пакетом и на этот раз ударила его в затылок. Раздался треск и хлюпанье крови, и он пошатнулся. Порыв ветра выбрал именно этот момент, толкая его все дальше вперед, все сильнее по направлению к скале. В этот момент он покачнулся, руки не нашли опору. Он осознал, что собирается упасть. Я могла бы вмешаться, могла бы оттащить и спасти его.

Но не стала.

Он упал в темноту с криком, и все, что я почувствовала, было облегчение.

Глава 8

Когда крики резко прекратились, я начала собирать разбросанные продукты в пакеты, пока они не стали забиты до отказа, и поспешила убраться оттуда.

Чувство вины за совершенное меня не мучило. Какое могло быть чувство вины, когда я помнила, что они сделали со мной, с Иганом, с моей мамой? Не говоря уже о малышах.

Давало ли это право стоять и смотреть, как человек падает со скалы, когда я легко могла его спасти? Наверное, нет.

Но это так меня и не тронуло. Если это делает меня плохим человеком, то так тому и быть. Переживу.

Один из пакетов сильно ударил меня по голени, я споткнулась, упала, ушибла колени о камень. Боль пронзила все мое тело до мозга. Тихо выругавшись, я еще немного посидела, переводя дыхание и стараясь перебороть инстинктивное желание встать и побежать.

Нельзя вдаваться в панику. Что еще, кроме новых синяков я от этого не получу?

Встав на ноги, я похромала по тропинке. Через некоторое время боль в коленях прошла. Дойдя до забора, я свернула налево, найдя там автомобиль. Он был закрыт. Положив сумки и ноутбук возле дерева, я разглядывала округу, растирая в то же время руки, усиливая циркуляцию крови в пальцах.

Трэя не было видно.

Никаких признаков движения в ночи.

Закусив губу, я переминалась с ноги на ногу, борясь с инстинктом, нет, с потребностью вернуться назад и посмотреть, нужна ли ему помощь.

Но он был прав, когда сказал, что искали не его. Если бы я вернулась туда, стало бы только хуже.

Хотя мой похититель так орал, когда падал со скалы. Интересно, донес ли ветер его крики до остальных, и придут ли за ним те, кто был с ним?

Этого я не знала, что немало печалило.

Чтобы хоть чем-то себя занять, я пошла к краю леса. Он находился выше, чем дом, и с него открывался прекрасный вид на окрестности. Опять никаких признаков движения. Машину тоже было не видно. Ничего, что бы указывало, что в этой ночи есть хоть одна живая душа, кроме меня.

Но не из воздуха же появился тот человек. И уж точно он был не один. Они никогда не ходили в одиночку. Всегда был тот, кто сидит в засаде, вооруженный и готовый к нападению, если потребуется…

По коже пробежали мурашки, волосы на затылке встали дыбом. Обернувшись, я наткнулась на широкую грудь в коричневой толстовке. На меня тут же напали, одной рукой сжав мне горло, словно тисками, а другой пытаясь зажать мне нос и рот зловонной белой тряпкой.

Я выгнулась под его хваткой и вцепилась зубами в руку настолько сильно, насколько могла. Пропитанная хлороформом тряпка прижалась к моей шее и плечу, кожу моментально начало жечь. Боль все усиливалась, и крик разорвал мое горло. Энергию от боли я вложила в укус, делая его еще сильнее, даже через одежду я чувствовала вкус крови. Нападавший зашипел, но не выпустил меня из хватки, поэтому я начала наступила ему на ногу.

Он выругался и отпихнул меня. Я отступила на несколько шагов назад, прежде чем смогла восстановить равновесие, затем с разворота зарядила ему пяткой по лицу, когда он двинулся ко мне. Он упал и больше не двигался.