Шрифт:
Люблю я и случайные устные реплики моих читателей. Со мной после концерта часто просят сфотографироваться несколько зрителей и стоят тесной группкой, ожидая своей очереди. Ко мне подошли сразу две девчушки, я их обнял, а к одной кокетливо склонил на плечо голову. И какая-то массивная тётка, стоявшая рядом, громко не без одобрения сказала: «Седой-седой, а шалун!»
Когда писать лень или не хочется, зрители пользуются антрактом. Так однажды ко мне подошёл старый человек, много лет прослуживший на подводной лодке. В первом отделении я читал стишки, прославляющие дружеские пьянки, и ему захотелось поделиться заветным воспоминанием о долгой жизни под водой. «У нас на лодке всегда была в достатке выпивка, – сказал он с законной гордостью. – Мы заливали перед рейсом водку во все огнетушители». Я искренне удивился такой рискованной беспечности, и он мне сразу объяснил: «Если на лодке что случится, то огнетушитель не поможет».
Одну историю мне рассказали – чисто лингвистическую, она в семье любимая, эта история. Сын женщины-рассказчицы сюда, в Израиль, приехал совсем маленьким, так что русский язык у него по большей части выученный. И было ему уже семнадцать лет, когда мать решила пойти куда-то учиться. А экзамен там был очень сложный, и в тот день с утра она изрядно волновалась. А сын очень мать любил, и волновался вместе с ней, и в конце дня позвонил ей, чтобы спросить, сдала ли. Вроде бы сдала, сказала мать. И сын тогда спросил: «А экзамен был письменный или оральный?»
Так как-то получилось, что в последние гастроли я не раскладывал записки по городам, они смешались, и поэтому я их в том беспорядочном порядке приведу, как они лежат в большом конверте.
Самой первой тут содержится записка, которую я со значением прочёл жене немедля по приезде: «Игорь Миронович, а вы женаты? Ряд 18, место 29, Оля».
А теперь подряд что попадётся.
«После прочтения Ваших книг считаю, что неразумно и неприлично приходить на встречу с Вами трезвым, чем вступаю в антагонизм с женой. Кто прав? Кстати, у меня с собой. Окажите честь. Алексей, ряд 14 (не еврей)».
«Игорь Миронович, посвятите мне, пожалуйста, гарик! Только приличный, а то мама расстроится! Катя».
«Уважаемый Игорь Миронович! Однажды, читая Вас, выпив перед этим 150 грамм, я понял, что и я – еврей. Решил вторые 48 лет прожить счастливо, развёлся с женой и так далее. С благодарностью, Дима».
«Добрый вечер, Игорь Миронович! И спасибо Вам большое. За стихи, за книги, за оптимизм и глубину. Хочу поделиться двустишием, которое несколько лет назад написал один хороший человек. По-моему, она может считать себя Вашей духовной внучкой: ‘‘Пришла весна, запели птички, набухли почки и яички’’.
«Большое спасибо Вам за стихи! Хочу рассказать историю. Два года назад я ехал в метро и читал Ваши ‘‘гарики’’. А позади меня стояла великолепная красотка. Как потом выяснилось, она их читала первый раз в жизни, подсматривая сзади. Вдруг я услышал смех… и познакомился. Мы с ней до сих пор вместе. Спасибо!»
«Что бы Вы спросили у Бога?»
«Скажите, Вы Вашим ртом ещё и едите?»
«Когда я собиралась на концерт, предложила своему другу пойти со мной. На что он сказал: ‘‘Даже смотреть не хочу на этого плагиатора – столько мыслей у меня из головы украл!’’»
«Игорь Миронович, сколько у Вас детей, о которых Вам известно, и поддерживаете ли Вы с ними отношения?»
«Игорь Миронович, когда будет конец света?»
«Игорь Миронович, можно ли сказать, что мы сегодня культурно провели вечер?»
«От южных гор до северных морей, от Волги-матушки и до Тунгуски вы заебательский еврей и нехуёвый, впрочем, русский. С уважением».
«Игорь Миронович! Как, скажите, найти мужа в такие тяжёлые кризисные времена? Заранее спасибо Вам. Татьяна».
«Игорь Миронович, скажите, что делать девушке с двумя детьми, которая хочет замуж за еврея?»
«Спасибо Вам за Ваше творчество, наш ребёнок, ему 14 лет, слушая Ваши стихи, решил почитать Пушкина…»
«Неужели вы до сих пор бухаете? И как сохраняете бодрость духа? И есть ли Бог? Спасибо».
«Игорь Миронович! Мой муж – еврей. Я ему часто говорю: все нормальные евреи – врачи, инженеры, а ты – милиционер. Я права?»
«Детская история. Грустный Антон приходит из детского сада. Мы спрашиваем: что случилось? – Плохо кормили. – А что давали? – Молоко, блядь, и дыню».
«Игорь Миронович, как Вы потеряли девственность?»
«Как хорошо на самом деле мне жить в родной стране! Но почему же в этом теле и почему в говне?»
«В Интернете мы прочитали заметки Дины Рубиной о Вас. Интересно! А хули Вы о ней ничего не напишете?!»
«Как приручить зятя?»
«Я армянин, а женюсь в третий раз на еврейке, к чему бы это?»
«Игорь Мироныч, какой стих Вы вспоминаете, чтобы не плакать? Спасибо. Плаксивая девушка».