– Как же! Наслышан! Генерал Зарубаев только о вас и говорит который день уже. Это ваши герои, штабс-капитан?

– Так точно! Из моей роты. Сопровождающие.

Куропаткин подошел поближе к Мещерину и Самородову и внимательно посмотрел на того и другого – в самые глаза им заглянул.

– Скажите-ка мне, бывалые воины, – спросил он их, – как вы думаете, почему мы японцев до сих пор не побили? Есть у солдат на этот счет какие-то свои соображения? – И, видя, что нижние чины не решаются ему отвечать, добавил: – Ну смелее. Ничего, кроме пользы, от вашего ответа не будет. Надо и главнокомандующему знать, а как же солдаты сами понимают, отчего все никак успех не дается. Генералы, поди, виноваты?..

Мещерин с Самородовым вопросительно оглянулись на своего ротного, и тот кивнул им головой, показывая, чтобы они отвечали.

– Никак нет, ваше высокопревосходительство, – заговорил Мещерин, – не так уж генералы и виноваты… хотя не без этого…

– Так, так… – заинтересовался солдатскими рассуждениями Куропаткин. – Спасибо и на том. Тогда в чем же дело?

– Но я вот что скажу, – совсем осмелел Мещерин, – у самих солдат нету никакого интереса в этой войне. Был бы интерес, мы бы и без генералов япошек разогнали. Виноват! – хватился он.

– Ничего, ничего, – успокоил его Куропаткин. – Ты разумно говоришь, братец. До войны-то чем занимался?

– Мы с другом были студентами…

– Это одни из лучших моих солдат, – похвалился Тужилкин. – Они и по-китайски могут, когда нужда. Научились уже.

Куропаткин нахмурился, услышав это.

– А вот это даже лишнее… Видите ли, в чем дело, – он обратился к Тужилкину и к обоим солдатам, – среди китайцев могут быть шпионы, собирающие для нашего противника сведения о русской армии. Поэтому лучше бы с ними со всеми вообще не разговаривать. Иное неосторожно оброненное слово может затем обернуться для нас бедствием, стоить кому-то жизни. Помните об этом.

И Куропаткин направился к своему вагону. Свита потянулась за ним. Ротный и его солдаты замерли, готовые стоять смирно и провожать главнокомандующего взглядом до тех пор, пока тот не скроется из виду. Но тут к ним обратился кто-то ИЗ СВИТСКИХ:

– Ну здравствуйте, друзья мои. Вот уж не чаял свидеться. Тесен мир, что и говорить…

Перед Мещериным и Самородовым собственною персоной стоял Александр Иосифович Казаринов. Он был одет в военную форму, только без погон и без каких-либо знаков на кителе и на фуражке.

– Александр Иосифович! Вы ли это? Какими судьбами? – Изумленные друзья бросились к Казаринову, обрадовавшись ему, как самому дорогому на свете человеку. Мещерин теперь и думать забыл о последнем их свидании – тогда, в Кунцеве, на даче у Дрягалова, – завершившемся, прямо сказать, не вполне дружески.

– Служу! – гордо отвечал Александр Иосифович. – Русский патриот, благородный человек не может оставаться в тылу, когда его страна сражается насмерть, когда его народ проливает обильно кровь. – И, видя, что собеседники так и не понимают, что именно за службу он здесь исправляет в своем полувоенном костюме, Казаринов добавил: – Я уполномоченный московского дамского комитета о раненых.

– Дамского? – переспросил Мещерин.

– Совершенно верно. Дамского. Но пусть вас это не смущает. Дамы остаются в тылу. На войну едут мужчины.

– Господа! – хватился Самородов. – Но позвольте же вас представить друг другу. Ваше благородие, – обратился он к Тужилкину, – это наш добрый московский знакомый Александр Иосифович Казаринов.

– Кстати, – подхватил Мещерин, – дочка Александра Иосифовича, Таня, была очень дружна с вашей Лизой.

– Штабс-капитан Тужилкин. – Ротный приложил ладонь к козырьку и подал Казаринову руку.

Александр Иосифович также представился.

– Я, признаться сказать, мало знал подруг своей дочери, – для чего-то немедленно заверил он Тужилкина. И тотчас сменил тему: – Но послушайте, господин штабс-капитан, у меня к вам вот какое дело имеется. Я теперь крайне нуждаюсь в людях. Сам главнокомандующий очень сочувственно относится к действующим здесь учреждениям Красного Креста и заинтересован в расширении нашей деятельности. И мне хотелось бы попросить вас, если, конечно, вы не возражаете, передать этих ваших двух молодцов в мое распоряжение. Скажите, где вы квартируетесь, и к вам завтра же доставят соответствующий приказ из штаба.

Тужилкину, очевидно, вначале эта просьба пришлась не по душе, – конечно, какому командиру охота по начальственному соизволению отдавать лучших своих людей – испытанных, обстрелянных, в которых он уверен, как в самом себе! Какова еще будет им замена? Да и будет ли вообще? Найдется ли во всей армии теперь хоть одна вполне укомплектованная рота? Едва ли. Какого ротного ни спроси, всякий только и жалуется на недокомплект.

– Мне, сказать по правде, жаль отдавать солдат, – отвечал Тужилкин. – Но должны же и мы как-то помогать Красному Кресту. Не все только от него ждать помощи. Не так ли? А ваша деятельность на войне важна не меньше нашей – ратной. Хорошо, присылайте приказ, и я сразу же отправлю их обоих к вам.