Они пробирались по узкому, многолюдному проходу, когда послышался крик и все головы одновременно повернулись. В их сторону бежал человек, которого преследовал полицейский в форме. Полицейский бежал быстро, но преследуемый несся еще быстрее и перепрыгивал через попавшиеся на пути перегородки и бочки, словно лошадь в скачке с препятствиями. Все расступались, давая ему дорогу. Он перепрыгнул через мостик, подбежал к ведущему в подъезд люку, распахнул его и исчез из виду.

Тяжело дыша, полисмен остановился рядом с Джинном. Ему явно не хотелось продолжать преследование в темных закоулках подъезда. Недовольным взглядом он обвел зрителей, и все они поспешно отвели глаза. Тут он заметил Джинна.

— А вот и Султан, — улыбнулся он, прикоснувшись рукой к полям шляпы. — Доброго вам вечерочка.

— Офицер Фарелли, — отозвался Джинн.

— Стареешь, Фарелли, — просипел сидящий у стены пожилой пьяница. — Скорость уже не та.

— Ну, на тебя-то у меня скорости всегда хватит, Скотти.

— Так давай арестуй меня. Я бы не отказался от горячего ужина.

Не обращая на него внимания, полицейский кивнул всей компании и медленно побрел обратно, в ту сторону, откуда прибежал.

— Эй, Султан, — опять заговорил человек по имени Скотти, — а что это у тебя за подружка? — Его старческие глаза осмотрели Голема с ног до головы. — Я так думаю, красотка, что если он — Султан, так ты, стало быть, султанша! — Он зашелся в приступе дребезжащего смеха.

Они побродили еще немного, а потом нашли то, что искал Джинн: удачно расположенную крышу с высоким водонапорным баком на углу. Чтобы отбить у желающих охоту забираться на бак, его лестница была обрезана в шести футах от земли. Джинн подпрыгнул, схватился за нижнюю перекладину и, подтягиваясь на обеих руках попеременно, забрался на верхушку бака.

— Идешь? — спросил он, перегнувшись через перила.

— Если я не полезу, ты скажешь, что я струсила, а если полезу, значит я тебя поощряю.

Он засмеялся:

— Давай поднимайся. Тебе понравится вид.

Оглядевшись и убедившись, что ее никто не видит, женщина подпрыгнула и ухватилась за перекладину. Она чувствовала, что в развевающейся юбке вид у нее чрезвычайно глупый, но подъем был нетрудным, и скоро она уже стояла рядом с Джинном на вершине бака. Как он и обещал, вид отсюда был великолепный. Бесконечные крыши, теряющиеся вдали, казались подсвеченной колодой игральных карт. Далеко за ними, едва заметная в темноте, виднелась черная лента Гудзона, разделяющая огни порта и ровное свечение города на другом берегу.

Женщина указала на реку:

— Вон там я вышла на берег, кажется. Или немного южнее. Точно не помню.

— Надо же, пешком шла по дну реки, — покачал головой Джинн. — Я о таком даже подумать боюсь, не то что сделать.

— Не сомневаюсь, что ты нашел бы какой-нибудь другой способ удрать.

— Я тоже не сомневаюсь, — ухмыльнулся он.

Холодный и ровный бриз дул ей прямо в лицо, трепал волосы и приносил с собой запах угольной пыли, речного ила и дыма из тысяч труб. Джинн скрутил сигарету, прикоснулся пальцем к кончику и затянулся.

— Тот полицейский, — спросила она, — ты его знаешь?

— Только по имени. Полиция не трогает меня, а я не трогаю ее.

— Они называли тебя Султаном.

— Это не я придумал. Такое же ненастоящее имя, как Ахмад. — В его голосе прозвучала незнакомая горечь, — видимо, тема была болезненной. — И у тебя теперь тоже появилось другое имя. По-моему, тот пьяница шутил, только я не понял, в чем смысл шутки.

— Султанша — это королева, но еще есть такой изюм без косточек.

— Изюм? — фыркнул Джинн.

— Мы используем его в пекарне.

Он засмеялся, а потом придвинулся ближе и внимательно посмотрел ей в лицо:

— Можно задать тебе вопрос?

— Конечно, — удивилась она.

— У тебя такие невероятные способности. Разве тебе не тошно тратить жизнь на то, чтобы печь хлеб?

— Тошно? Разве печь хлеб — это недостойное занятие?

— Вполне достойное, но, по-моему, оно не соответствует твоим талантам.

— Я очень хороший пекарь.

— Хава, я не сомневаюсь, что ты лучший пекарь во всем городе. Но ты же способна на большее! Зачем тебе целыми днями печь хлеб, если ты можешь легко поднять на руки взрослого мужчину или прогуляться по дну реки?

— И как бы я стала все это делать, не привлекая к себе внимания? Мне что, надо стоять посреди стройплощадки и передвигать каменные глыбы? Или получить лицензию на водолазные работы?

— Ладно, тут ты права. Но ты ведь умеешь читать чужие страхи и желания. Это не такой очевидный талант, и с ним можно заработать кучу денег.