– Принц Мерлин, – торжественно объявил Дворкин, – этот меч – единственный в своем роде, другого такого нет. Теперь он – твой, береги его, пуще зеницы ока.

Егор молча поклонился. Затем он вытянул меч из ножен и для пробы взмахнул клинком – словно молния сверкнула и тонко пропел рассекаемый мечом воздух.

– Ух ты! – восторженно воскликнул Егор. Меч идеально лег в ладонь, пришелся кстати, словно новая часть тела, и вместе с ним пришло незнакомое доселе ощущение, невыразимое словами. Егор теперь прекрасно понимал ревность Воронина, передавшего ненадолго Грейсвандир в чужие руки, и был уверен, что свой меч он не отдаст никому.

– Есть ли имя у этого меча? – спросил Егор у Дворжецкого.

– Это твой меч, ты и дай ему имя, – сказал Дворжецкий.

Егор снова взмахнул мечом, выписав вокруг себя сверкающую смертоносной сталью восьмерку.

– Знаю, знаю, как его назвать. Сайдвиндер!

Объединенными усилиями Дворжецкий и Воронин убедили Егора в том, что дуэли с Ёсицунэ Минамото ему ни в каком случае избежать не удастся, так что лучше раньше, чем позже…

Но за спиной Егора между Дворжецким и Ворониным состоялся короткий разговор, из которого следовало, что судьба, вообще‑то, не так уж и жестока, и события могли бы развиваться иначе.

…По возвращении в город Дворжецкий повез Егора в спорткомплекс моторного завода, где и передал новоиспеченного принца Мерлина под присмотр другого принца – опытного и закаленного в боях мастера меча Бенедикта, он же Ерофеев Виктор Борисович, бывший тренер бывшего чемпиона городских соревнований по фехтованию Трубникова.

Егор, ни разу не встречавшийся с Ерофеевым за последние десять лет, тем не менее сразу узнал его – Виктор Борисович почти не изменился внешне, совсем не постарел, разве что стал еще суровее видом.

– Позанимайся с ним, – сказал Дворжецкий Ерофееву, кивнув на Егора. – Вспомни молодость.

– Хорошо, – сказал Ерофеев. И, когда Дворжецкий, попрощавшись, отправился дальше по своим таинственным делам, поприветствовал бывшего ученика: – Ну, здравствуй, принц.

– Здравствуйте, Виктор Борисович, – сказал Егор и переложил меч в ножнах из одной руки в другую, демонстрируя его как бы ненароком, – мол, а у меня вот что есть.

– Иди за мной.

Странно, день в разгаре, а в спортзале отчего‑то не было ни одного человека. Только неофициальный, но полновластный хозяин этого места Ерофеев и его гость Егор.

Свет солнца, слегка перевалившего за полдень, вливался в большие окна, защищенные изнутри веревочной сеткой от шального волейбольного или баскетбольного мяча. Вдоль стен стояли желтые деревянные скамейки и пара гимнастических коней. В дальнем от входа углу, возле шведской стенки, с потолка свисал толстый белый канат, под ним ровной стопочкой были сложены изрядно потрепанные поролоновые маты.

– Ты позволишь взглянуть на твой меч? – спросил он.

Егор помялся; с мечом расставаться не хотелось. Но он, хоть и не без душевных терзаний, все же подал Сайдвиндер Ерофееву – как же, учитель все‑таки…

Ерофеев, всем своим видом выражая крайнюю степень почтительности к оружию, принял Сайдвиндер из рук владельца, выдвинул до середины клинок из ножен, посмотрел на руны, подставляя меч к свету под разными углами и пуская по всему залу яркие солнечные блики.

– Прекрасный меч.

У Егора потеплело на сердце. Он почувствовал гордость, словно меч, восхитивший истинного знатока, был изготовлен его, Егора, руками.

– Спасибо.

– Не за что, – сказал Ерофеев, возвращая меч Егору. Помолчал и предложил совершенно будничным тоном: – Сразимся?

– На мечах? Нет! – наотрез отказался Егор.

– У меня имеется несколько синаи для тренировок. Выбери себе один.

– Ну? – спросил Ерофеев минуту спустя. – И долго ты собираешься так стоять?