За 305-мм и 152-мм пушки высказались контр-адмирал Д.Г. Фелькерзам и артиллерийский отдел МТК, вице-адмиралы Ф.В. Дубасов, И.Н. Ломен, контр-адмирал Ф.И. Амосов. Контр-адмиралы Н.Н. Ломен, К.С. Остецкий, капитан 1 ранга А.А. Вирениус полагали более полезным вооружение из 305-мм концевых и 203-мм бортовых орудий. Сторонников единого 305-мм калибра среди собравшихся не оказалось. Сомнение вызывала и целесообразность постройки по предлагаемому проекту только одного корабля, хотя для эскадренного боя один лучший ходок не имеет значения, так как эскадренный ход зависит от худшего ходока. Согласия не оказалось даже в сравнении весовых характеристик корабельных котлов.

Таков был мыслительный интеллектуальный потенциал русского адмиралитета в преддверии войны с Японией. Никто из собравшихся не сумел проявить того просветления сознания и чувства предвидения, которые в проекте великого князя могли бы заставить увидеть идеи дредноута. А потому и судьбу проекта решили с обезоруживающей простотой. Для этого оказалось достаточно сообщения ГУКиС в МТК о том, что финансовые средства Морского министерства весьма ограничены и броненосец водоизмещением 14000 т может быть построен взамен одного из броненосцев типа "Бородино", заказанных Балтийскому заводу. Между тем, вся артиллерия для этих броненосцев, в том числе и башни 12-дм. и 6-дм. орудий уже заказаны. В случае осуществления нового проекта все эти заказы пришлось бы отменить.

Понятно, что ущерб для казны, вызванный изменением заказов, не мог идти ни в какое сравнение с тем огромным преимуществом, которые давал флоту проект (случись такое чудо) корабля с вооружением только из 305-мм орудий. Более того, заводам такая перемена была бы даже выгоднее. Ведь трудоемкость работ по изготовлению ограниченного числа 305-мм орудий и их башен в сравнении с множеством 152-мм или 203-мм башен существенно уменьшалась. Но и заводы не были готовы к столь большому подвигу, как перепроектирование нескольких уже строившихся и предполагаемых к постройке броненосцев типа "Бородино" под три или четыре башни 305-мм орудий. Не исключалось и кардинальное изменение проекта для броненосцев № 7 и 8, для чего очень кстати был накопленный Балтийским заводом огромный опыт проектирования крейсеров семейства "Рюрик", броненосцев типа "Ослябя" и только недавно одобренный императором инициативный проект башенного крейсера. Надо было лишь продолжить путь инициативы и творчества. Это был бы великий инженерный подвиг.

Но косное ведомство оказалось к нему совсем не готово. Постройка броненосцев типа "Бородино" продолжалась по первоначальному проекту. Великий князь Алексей Александрович оказался далеко не столь решительным, чем его предшественник великий князь Константин Николаевич. Он в свое время для улучшения характеристик башенных фрегатов типа "Адмирал Лазарев" был готов удлинить их с применением вставки корпуса. В 1900 г. невозможно было представить подобное. Шанс смелого, опережавшего свое время решения, которое весомо могло проявить себя в предстоящей войне, было упущено. Это было похоже на приговор истории.

Новый шанс возглавить мировой прогресс в судостроении представился русскому флоту в 1902 г. Надеяться на это позволяли три обстоятельства. Во-первых, ведомству предстояло разработать грандиозную 20-летнюю программу судостроения на 1902–1923 гг. Волей-неволей предстояло осмотреться и выбрать типы кораблей, которые, по крайней мере, не уступали бы западным. Кстати пришлась и полезная инициатива добросовестного выполнявшего свой долг государственного контроля. Уже однажды (хотя подобных примеров в истории почти не встречалось), государственный контролер Т.И. Филиппов предъявлял Морскому министерству обвинение в "незаконном нарушении интересов казны", допущенном при подписании контрактов на заказ в Америке броненосца "Ретвизан" и крейсера "Варяг". Нечто подобное следовало и из отчета государственного контролера генерала П.Л. Лобко за 1901 г.

Генерал обращал внимание на странную беззаботность Морского министерства, которая также могла обернуться большим ущербом для государства.

Оказалось, министерство по завершении стапельных работ на последней программе судостроения все еще не озаботилось загрузкой освободившихся стапелей. Это, как отмечал государственный контролер генерал П.Л. Лобко, может повести к весьма нежелательным последствиям, включая и возможные забастовки рабочих. В министерстве, однако, не спешили, и только 23 октября 1902 г. Управляющий Морским министерством вице-адмирал П.П. Тыртов созрел до ходатайства о выделении министерству кредита в 50 млн. рублей на новое судостроения в счет еще разрабатывавшейся новой судостроительной программой. Редким для императора историческим изречением ходатайство министерства поддержал Николай II. Его резолюция гласила: "Судостроение не может останавливаться без самых вредных для государства последствий". Но, что именно надо строить, и он не имел никакого понятия. На совещании 9 декабря 1902 г. министр финансов граф С.Ю. Витте согласился выделить на 1903 г. 12-миллионный кредит; столько же выделялось на 1904 г. Министр уже хорошо знал безалаберность Морского министерства, которое, не имея никакого творческого задела, сгоряча предложило строить два корабля для Балтики и два для Черного моря, по чертежам броненосца "Бородино''. Безмерно перегруженные (уже до 600 т и уже отставшие от своего времени, эти корабли, по мнению бюрократии, вполне могли возглавить новую судостроительную программу.

Всецело поглощенная предвоенной грандиозной судостроительной гонкой 1898–1903 гг., министерство оказалось совершенно неподготовленным к решению ответственейших проблем будущей программы и типов перспективных кораблей. Особенно болезненным было полное отсутствие творческого задела по всем кораблям будущей программы. Приходилось или рисковать, или обращаться к устаревшим, но зато хорошо отработанным современным кораблям. Это был постыдный, ничем не оправданный цейтнот.

По проекту новой программы предполагалось, что к 1923 г. русский Балтийский флот "будет равносилен соединенному флоту Германии, Швеции. Норвегии и Дании на Балтийском море". Тихоокеанский флот должен был сохраниться в прежнем составе. В соответствии с этой программой, с учетом исключения из списков отслуживших свой срок кораблей (броненосец — 25 лет, крейсер — 20 лет, минные суда — 16 лет) флот России в 1923 г. должен был составить 42 эскадренных броненосца, 24 броненосца береговой обороны, 23 больших крейсера, 40 малых крейсеров, 11 крейсеров, 147 истребителей, 84 мореходных миноносца.

Таковы были наметки, состоявшего тогда в ГМШ капитана 2 ранга И.О. Эссена. Программа определяла динамику роста флота, состав действующих и выбывающих кораблей. Неясно было лишь с их типами — в большинстве вместо них оставались пока одни белые пятна. С характеристиками был лишь броненосец — он был вписан в итоге обсуждений в начале 1903 г. По-видимому, не без участия Н.О. Эссена, для начальника ГМШ была составлена и весьма обнадеживающая памятная записка. Она была подготовлена для совещания, состоявшегося 17 января 1903 г. в кабинете начальника ГМШ Ф.К. Авелана с участием членов МТК и приглашенных инженеров Н.В. Долгорукова и Н.Е. Титова. В итоге обсуждения выяснилось три пути выбора типа броненосца новой программы.