Шрифт:
— Настанет, — с убежденностью в голосе сказал Зорбофаил. — Скоро настанет! Я знаю — мой господин вернется. Вот и ты пришел в его храм.
— Ну да, — сказал я. — Пришел. Кстати, что мне делать-то, не просто же так ты сюда меня привел?
— Пади ниц перед мраморным воплощением бога и моли его о снисхождении к тебе.
— Нет-нет-нет, товарищ демон. — Я понимал, что ничего зазорного в падении ниц нет, но не люблю я этого. Не в игре и точно уж не в жизни. Не по мне это. — Не буду я падать. Ну я понимаю еще на одно колено встать, это в рамках — все-таки бог, хоть, конечно, и ушедший. Но падать и молить — это уж увольте, это без меня. Я себя не на помойке нашел.
— Ты говоришь это перед лицом бога? — зашипел изменившимся голосом Зорбофаил. — Ты знаешь, что он может сделать с тобой за такие слова? Пусть и моими руками!
Призрак начал как-то распухать и раздуваться и секунд через двадцать достиг довольно угрожающих размеров, уйдя башкой куда-то под купол, после чего начал махать конечностями, на которых отросли страшные кривые когти.
— Пади ниц, тебе говорят! — загромыхал его голос из-под купола. — И проси о снисхождении. Может, и зачтется!
Вместо ответа я достал палаш и принял боевую стойку.
— На фиг мне такой бог воинов, которому зад лизать надо. Что это за бред? Да я лучше тут полягу, а все равно не буду пузякой плиты протирать! — проорал я, задетый за живое.
Под куполом что-то бахнуло, запахло озоном, и я увидел довольную улыбку съежившегося до нормальных размеров Зорбофаила.
— Истинный воин не склоняется ни перед кем, ни перед врагом, ни перед другом, — услышал я его слова. — Он может лишь преклонить колено, чтобы засвидетельствовать почтение. Ты истинный воин, и ты достоин быть самым первым солдатом нового легиона. И самое главное — ты можешь назвать Витара своим богом.
«Вы проявили качества, которые почитались богом войны более всего, и теперь можете избрать Витара божеством, которому будете поклоняться. Пантеон богов в Файролле отсутствует, но в связи с тем, что вами был найден истинный храм бога войны и вы были им приняты, вы получаете конфессиональное право. Поклонение Витару до появления его в пределах тварного мира не накладывает на вас никаких обязательств или ограничений, вы вольны в своих измышлениях и поступках. В случае второго пришествия богов данное положение может быть изменено. Избрав этого бога в качестве своего покровителя, далее вы не сможете изменить выбор в пользу почитания другого бога, если только Витар сам не пожелает того. Став служителем бога войны, вы получите: титул „Служитель бога войны“; право вступить в легион бога войны Витара; умения — скрыто; характеристики — скрыто; иные награды — скрыто. Принять?»
— Ничего не понял, — помотал головой я и убрал палаш в ножны — смертоубийство явно отменялось.
— Чего тут не понять? — радостно и торжественно прокудахтал Зорбофаил. — Более всего мой повелитель ценил смелость в сердце, верность своим принципам и преданность своим соратникам. Из лучших воинов Файролла — своих почитателей — он собрал легион бога, попасть в который мечтал каждый мужчина. Легион служил силам Света, и его воины несли огонь бога в своем сердце. После исхода богов легион распался, и сейчас в Файролле никто даже не помнит о его существовании, поскольку о нем не осталось не только письменных свидетельств, но и легенд. Соглашайся и становись первым служителем Витара за прошедшие эолы времени.
— Эй-эй, — осадил я разошедшегося призрака. — Прям сразу становись. Надо еще поразмыслить, прикинуть.
Зорбофаил просто онемел, в его зеленой страхолюдной башке не укладывалось, что кто-то может и не согласиться принять такое щедрое предложение.
Я привалился спиной к стене и стал размышлять.
По всему выходило, что предложение эксклюзивное, по крайней мере, в отношении данного божества. Судя по всему, подобный храм не у одного Витара есть, остальные боги такими же захоронками обзавелись, так что по Файроллу запросто может куча служителей других богов шнырять. Но вот тут я явно первый. Понятное дело, что, если ушедшие в Файролл вернутся, можно первым на раздаче оказаться, а боги на радостях, думаю, щедро милости отсыпают. С другой стороны, и раздачи разные бывают, да и поди знай, что у него за характер, у этого Витара. Бог-то не торговли, а войны. Может, он сапог сапогом, и первый вопрос будет: «Почему кольчуга не отглажена и к ней подворотничок не пришит? А ну фанеру к осмотру!»
Что потом с таким делать? И не сменишь уже…
И еще, что это за ерунда — все, что можно получить, — скрыто? Угадай-ка, что там, в черном ящике. У этого черта не спросишь — он этого знать не может, да, скорее всего, вообще не поймет, о чем речь.
Зорбофаил висел передо мной в воздухе, и на его страшной роже были написаны все эмоции — ожидание, непонимание и легкая обида. Еще, кстати, неизвестно, как он отреагирует, если я откажусь от предложения. А ну как обидится и опять расти начнет? Там такие коготки были… Они меня мигом как консервную банку вскроют.
И потом, я ж вроде как Месмерте помогаю, с этими ее друидками зелеными, заколдованными. Насколько я помню, боги тут были на редкость паскудные, друг друга не любили и вроде даже между собой воевали, да еще и втягивали в это дело смертных, за что потом и были изгнаны. А если эти Витар и Месмерта друг к другу такую обоюдную неприязнь испытывали, что за обедом кушать не могли? Я ей помогу, потом притащится в нашу реальность этот патлатый с секирой, пронюхает, в чем дело — а они, боги, такие, фиг от них чего скроешь и спрячешь, — и спросит у меня: «Ты зачем, стервец, этой паскуде помогал? Она мне пять тысяч лет назад в компот плюнула!»