Айвазовский совершает путешествие по Европе. И везде открывает выставки своих картин. И везде его сопровождает оглушительный успех. Лондон и Париж, Мадрид и Лиссабон восторженно встречают его картины. Имя Айвазовского становится легендой.

Многочисленные и подчас длительные путешествия по миру всегда заканчиваются радостным возвращением в родной город, в любимую им просторную мастерскую. Вся жизнь художника связана с родной Феодосией.

Судьба подарила ему огромный запас здоровья, жизнелюбия и трудоспособности. И, конечно, таланта.

За долгие шестьдесят лет работы Иван Айвазовский написал более шести тысяч полотен. Шесть тысяч, не считая эскизов!

Есть среди них талантливые картины, а несколько – поистине гениальных.

Один из его шедевров – всемирно известный «Девятый вал».

Ослепительное солнце над бушующим океаном. Еще час назад ночной мрак скрывал разыгравшуюся трагедию. Чередой вздымаются яростные волны. И одна из них, самая высокая и беспощадная, уже нависает над горсткой несчастных людей, судорожно вцепившихся в обломки мачты. Это девятый вал! Такая волна способна раздавить даже большие корабли. А тут лишь горстка несчастных людей…

Всю страшную, безумную ночь моряки боролись со стихией. И благодаря титаническим усилиям они смогли дожить до рассвета. Теперь они не одни: дружелюбное солнце укротит бешеный напор стихии. И этим отважным храбрецам, отдавшим все силы в ночной схватке с самой судьбой, предстоит выдержать последнюю, самую страшную волну.

Картина явилась гимном человеческому мужеству!

В конце 90-х годов XIX века ученики Московского училища ваяния и зодчества часто могли видеть у дверей оборванного старика нищего.

– Подайте бывшему профессору… – опустив глаза, бормотал он.

Кто-то подавал, большинство пробегало мимо, считая старика наглым самозванцем. И лишь немногие из старых преподавателей училища с трудом узнавали в нищем автора нашумевшего в свое время полотна «Грачи прилетели». Судьба подчас чудовищно несправедлива к людям одаренным.

А ведь, кажется, совсем недавно…

Весна 1871 года. Первая выставка Товарищества художников. Успех оглушительный. Полотна Перова, Крамского, Николая Ге у всех посетителей вызывали яростные споры и неоднозначные оценки. Только одна картина заставляла зрителей долго стоять перед ней в неподвижности и уходить с выставки в глубокой задумчивости. Это было полотно «Грачи прилетели».

Один из наиболее чутких ценителей живописи предельно точно определил то чувство, которое испытывает каждый, глядя на незаурядное творение Саврасова. Это чувство Родины.

Есть в картине что-то такое, что трудно высказать словами. При взгляде на картину возникает чувство, в котором одновременно и радость, и печаль, и улыбка, и долгое раздумье. Подобное чувство бывает у каждого именно ранней весной, когда еще не стаял снег, еще не набухли почки на деревьях, еще не слепит яркое солнце, а воздух сырой и промозглый. Но уже явно чувствуется: скоро весна! Пробуждение жизни уже началось! Вон и птицы начинают обустраивать свои гнезда.

У каждого из нас свое воспоминание детства, своя малая Родина.

У многих в памяти не осталось никаких церквушек или березок с грачами. И тем не менее большинство из нас, глядя на незатейливый сюжет картины Саврасова, испытывает одно и то же чувство – любовь к родной природе, родной земле. Загадка?

Иван Крамской сказал об этой картине и ее авторе так: «У других художников тоже есть деревья, вода и даже воздух, а душа есть только в „Грачах“».

Однажды Васильев заметил: «Если написать картину, состоящую из одного голубого воздуха и гор, без единого облачка, и передать это так, как в природе, то, я уверен, преступный замысел человека, смотрящего на эту картину, будет отложен…» Так неистребимо верил художник в преображающую силу искусства.

Обостренное чувство движения – основы основ самой жизни – ценнейшая черта живописи Федора Васильева.

В картине «Перед грозой» мы видим, как надвигаются темные тучи, первый порыв ветра пригнул деревья, тревожно закричали птицы… Заклубилась пыль на дороге. Вот-вот громыхнет раскатистый гром…

Васильев умел схватывать именно такие мгновения. Ему была очевидна неуловимая напряженность момента, когда через мгновение что-то должно случиться. Что это будет? Чудо?

В подобном ощущении волшебного движения, надвигающегося прорыва прожил свою короткую жизнь и сам художник.

Друзья рассказывали: чтобы написать картину «Оттепель», Васильев день за днем, час за часом наблюдал, как наступает эта пора. Вот уже темнеет, оседает снег. Вот уже над прозрачной, бело-синей, ровной поверхностью выступает коричневая, клочковатая земля. Вот санный след, на снегу – еще вчера бело-сахарный, а сегодня уже темный, почти черный. Иптицы кричат громче обычного.