Она глядела в зеркало и как будто сама для себя открывала себя совсем другую. Взрослое платье выгодно подчеркивало её тонкую таллию, для её достаточно невысокого роста она действительно была неплохо сложена, кареглазая, с длинными локонами коньячного цвета, она действительно была хороша, так хороша, что даже самой себе нравилась. Совсем другая, чем в этих детских нарядах с бантами в косах, какой была еще год назад.

— А что мама, у генерал-губернатора большая семья?

— Признаться семья не большая, он да супруга, сын у них восемнадцати лет.

Портниха снова вмешалась в разговор:

— Какой у генерал-губернатора сын! Настоящее сокровище. С отличием окончил гимназию, учится на инженера, у них на крыше огромная труба, — телескоп — он по нему звезды изучает. Книг прочел, поговаривают, не одну сотню. А уж как хорош собой! Но, знаете ли, больно серьезный. Книжки всё да книжки! Как экзамены закончил, так все читает, да читает, боксировать говорят, еще любит.

— А что, он завтра тоже будет на балу? Мама, а как ты думаешь…

— Ну, все! Милочка! Готово! А теперь снимай наряды и марш в свою комнату. Спать! Выпить молока с печеньем и спать! — маменька, словно генерал отдавала команды, — Завтра у нас трудный день. Завтра все сама увидишь.

Большая бальная зала была заполнена больше чем на половину. Юлия волновалась так, что дрожали коленки. В своем новом платье, золотых с замысловатой огранкой заколках в волосах, уложенных в затейливую прическу, в тесных туфельках она чувствовала себя совсем неуютно. С какой радостью она сменила бы этот наряд на штаны с рубахой, в которых еще пару лет назад бегала в тайгу, или в крайнем случае на свое старое детское платье!

Генерал-губернатор в сопровождении семьи подошел к вновь прибывшим. Юлия обомлела. На неё смотрел тот самый юноша, которого она видела вчера в беседке, и который так бесцеремонно улыбался ей. Теперь она могла разглядеть его с ног до головы. Он был довольно высок, широкоплеч, русые вьющиеся волосы были тщательно уложены, необыкновенные ясные серо-голубые глаза, взгляд пронзительный, смелый. Прямой римский нос, тонкие губы. Юноша глядел прямо на неё, не сводя с неё глаз. Юлия почувствовала вчерашний холодок в животе, и очень хотелось ухватить рукой и успокоить затрепыхавшееся, словно птица в силке сердечко. Генерал-губернатор, пожав ругу её отцу и поклонившись маменьке, представился:

— Истомин Владимир Андреевич! Позвольте представить супругу мою, Валентину Михайловну, а это мой сын- Андрей!

Григорий Тимофеевич, не заставив себя долго ждать, представил их в ответ:

— Позвольте, со мной можно без особых церемоний. Супруга моя — Валентина Семеновна, моя дочь — Юлия.

Раскланявшись с другими вновь прибывшими, генерал-губернатор представил вновь прибывшего Григория Тимофеевича, шутливо отрекомендовав его едва ли не богатейшим жителем всея Руси и своим добрым другом с первого дня приезда. Вереница местной знати потянулась длинным шлейфом, обмениваясь любезностями и карточками для визитов. Юлия стояла, сжав зубы и пытаясь утихомирить свое разбушевавшееся сердце. Сзади, в трех шагах стоял Андрей. Она чувствовала его взгляд спиной, он прожигал её насквозь. Ей пришла в голову мысль — теперь она понимает, нет — чувствует на своей шкуре всю прелесть фразы «душа ушла в пятки». Да отчего ж ей так страшно?! Она сердилась на саму себя до слез, она всегда была сорванцом, в бой шла сломя голову, она могла закидать в одиночку снежками дюжину деревенских мальчишек. В детстве Юлия даже дралась с ними, однажды невольно вызвав скандал, оттого, что нечаянно выбила зуб здоровенному детине, оказавшемуся вдобавок сыном местной знахарки. Та, как увидела окровавленную физиономию своего чада, разразилась дикой бранью. Осыпала Юлию проклятиями в ряду коих было «схоронить тебе и мужей и детей», да «детей родить в муках адских и от них и окочуриться». Немыслимо жестокая и неприглядная сцена не вызвала тогда у нее особого страха. Батюшке пришлось раскошелиться на дантиста, а ей тогда влетело по первое число. Фраза «Смелость города берет» была её пожизненным девизом. Нет, нельзя показывать своего интереса и своего испуга. А он ведь явно заинтересован! Будем неприступны…

Так, убеждая саму себя, она не заметила, как закончился поток приветствующих, и началась вторая часть вечера. Генерал-губернатор, поклонившись, тоном любезным, однако не терпящим возражения, пригласил папеньку с маменькой в соседнюю залу и более жестким тоном, обращаясь к сыну, произнес:

— Андрей, я надеюсь Юлия Григорьевна не останется без твоего внимания и ты не оставишь её скучать. Поручаю её твоим заботам. Познакомь её со своими друзьями!

Андрей, поклонившись отцу и гостям, направился к Юлии. Она наблюдала за ним с восхищением. Все что он делал — делалось с достоинством: походка, осанка, поворот головы, это был скорее не сын генерал-губернатора — принц, цесаревич, особа королевской крови. Такие манеры кого угодно могли повергнуть в благоговейный трепет. Все уговоры самой себя выскочили из головы пулей. Андрей подошел, слегка склонив голову и улыбнувшись. Этот жест был полон такого обаяния, что бастионы, выстроенные на «неприступности» и «гордости» рухнули в тот же миг.

— Позвольте сопровождать вас!

— А….,- в горле у Юлии пересохло, нога подвернулась, и она немыслимым усилием сдержала слезы, чуть не брызнувшие из глаз от стыда и ужаса. Крепкая рука Андрея подхватила её под локоть, и словно по волшебству в другой руке появился бокал лимонада.

— Юлия Григорьевна, пойдемте на свежий воздух, здесь очень душно, вы, верно, не привыкли еще, ведь вы, если я не ошибаюсь с севера.

Он жестом пригласил её за собой на террасу. Свежесть вечернего воздуха помогла ей прийти в себя. Андрей, с заботой, спросил:

— Вам тоже неуютно в этой золотой клетке? Я долго привыкал. Не переживайте, и вы привыкнете. — Он изучающе смотрел на неё.

Юлия с достоинством выдержала его взгляд и, взяв паузу, парировала:

— А вы всегда так добры к девушкам?

— Только к очень красивым девушкам, — снова склоняя слегка набок голову, ответил Андрей — А вы очень красивы, и очень не похожи на других.

Обескураженная такой искренностью Юлия сразу не нашлась и выпалила то, что думала

— Вы тоже… Вы тоже ни на кого не похожи… хотя нет… похожи…