Гениальный оптик, он постоянно изобретал совершенно невероятные очки. Именно это, к сожалению, и оказалось причиной его преждевременной кончины.

Очки, которые он умел делать, на самом деле были чудодейственными, прямо-таки волшебными. Пожалуй, их можно было назвать поэтическими или даже научно-фантастическими. Они не только превосходно улучшали зрение, но и позволяли любому человеку, надевшему их, видеть именно то, что ему хотелось видеть.

Так, например, для тех, кто любит природу, синьор Пиццетти изготовлял контактные линзы, благодаря которым все вокруг делалось зеленым и становилось как бы частью природы: фонари казались деревьями, асфальт на улице — цветущим лугом, жилой массив — густым лесом.

Для тех, кто переживал из-за своего невысокого роста, синьор Пиццетти изготовлял очки, изменявшие мир примерно так же, как вогнутое зеркало в комнате смеха, — все вокруг становились низенькими.

Одна девушка хотела видеть своего жениха, который был ниже нее ростом, высоким — ровно метр восемьдесят. Синьор Пиццетти подобрал ей контактные линзы, и она увидела жениха именно таким, как ей хотелось.

А все эти чудеса объяснялись тем, что синьор Пиццетти оказался не только прекрасным окулистом, но человеком, наделенным богатым воображением. Он отлично понимал желания и мечты самых разных людей и всеми силами помогал осуществить их.

Если человек любил ночь, Пиццетти предлагал ему контактные линзы, которые создавали ощущение, будто на земле никогда не светит солнце, а постоянно темно.

Любителям животных, благодаря чудодейственным очкам, каждый встречный представлялся стройной антилопой, благородным львом или тигром, или же — величественным жирафом.

Для мечтателей у него имелись линзы, которые превращали все окружающее в прекрасные видения.

Словом, синьор Пиццетти оказался не столько окулистом, сколько фантастом-окулистом.

Однако, как я уже сказал, именно эти гениальные способности и оказались причиной его трагической гибели.

С годами зрение синьора Пиццетти стало ослабевать, и в один прекрасный, вернее, несчастный день ему пришлось изготовить очки для самого себя.

Но когда он надел их и взглянул в зеркало, то увидел нечто ужасное. Он превратился в рыжего таракана. Да-да, именно так — он увидел себя насекомым.

И синьор Пиццетти не смог пережить такого потрясения: он тут же скончался от разрыва сердца.

Так трагически закончились его дни. И надо сказать, по чистой случайности — только потому, что он по рассеянности перепутал очки — надел те, что изготовил по заказу одного ученого-энтомолога, страстного любителя насекомых, которому хотелось всюду видеть одних только жуков, букашек, бабочек и прочих представителей этого мира живности.

Рыжий таракан, какой привиделся синьору Пиццетти в зеркале, когда он надел не те очки, мог послужить прекрасным образцом насекомого, который сделал бы энтомолога счастливейшим человеком. Но для окулиста это видение, увы, оказалось роковым.

Его ремесло представляло собой нечто среднее между ночным сторожем и ловцом бездомных собак. Но главная его обязанность заключалась в том, чтобы кружить ночью по городу и ловить сны. Однако не все, а только плохие, страшные сны, чтобы люди могли спать спокойно, а утром вставали бы отдохнувшими.

Ему надлежало отлавливать и другие сны, так сказать, заблудившиеся, не нашедшие нужного адреса, и, поймав, отправлять в Банк Потерянных Снов.

Работа, честно говоря, довольно трудная, потому что сны встречаются самые разные: бывают капризные, которые не хотят, чтобы их ловили, и убегают; бывают такие коротенькие, что мелькнут и не заметишь; а попадаются буйные, которые так сильно протестуют, что приходится ловить их с помощью лассо.

Но жалованье полагалось приличное — служба государственная, с гарантированным окладом, премиями, пособием по болезни и даже с перспективой: со временем можно будет заниматься лишь отловом собак и работать только днем, без ночных смен.

Однако карьеру он не сделал, более того — его уволили за нечестность, точнее, как объяснил чиновник, проводивший расследование, за незаконное присвоение снов.

И действительно, в результате одного анонимного доноса выяснилось, что самые прекрасные сны он воровал и относил трем своим сыновьям.

Он, конечно, все отрицал, но факт остается фактом — он ведь никак не мог объяснить, отчего его дети так любят спать.