— Скажи мне еще раз, что все это был не сон, — улыбаясь хмельной улыбкой, попросил я. — Ведь это же все ваши дурацкие шутки, не так ли?

— Нет, не шутки. Неужели ты ее так любишь, что никак не можешь в это поверить?

— Как — так? Я просто безумно, невероятно ее люблю, и каждый день, когда ее не вижу или не слышу, кажется мне пустым и бессмысленным. Порой я пытаюсь успокоиться и говорю себе: ну что в ней особенного, мало ли в Москве стройных девушек с милыми мордашками?

— И что же?

— А то, что стоит мне ее увидеть, как для меня уже не существует никого другого. Ее невозмутимый взгляд сводит меня с ума, а за одно только ласковое слово я готов отдать ночь с любой другой девушкой! А эти ее постоянные «ну, хватит» приводят меня в неистовство. Порой она ведет себя со мной так весело и лукаво, что у меня появляется надежда, что я ей не совсем безразличен. Но проходит какое-то время, мы встречаемся или созваниваемся — и я опять слышу те же холодные интонации, она опять ведет себя так, словно мы совсем чужие и только вчера познакомились! Хорошо, если она со мной играет, а если она вообще обо мне не думает? Я-то думаю о ней каждый день на протяжении всех этих четырех лет нашего знакомства, она вошла в мою жизнь навсегда… Теперь ты понимаешь, что для меня значит сегодняшний вечер?

— Понимаю.

— Ну, тогда давай выпьем за мою свадьбу с котиком, на которой ты будешь свидетельницей со стороны невесты. Кстати, обещаю подобрать для тебя красавца-мужчину из числа своих приятелей, один из которых будет свидетелем с моей стороны.

— Спасибо. — И она засмеялась.

Бистро закрывалось — было уже одиннадцать ночи, поэтому мы вышли из здания вокзала, сели в метро и доехали до «Октябрьского поля». Оказавшись в подземном переходе, мы вновь позвонили Алине.

— Привет, Аль, ты уже спишь? — спросила Марина. — Олег тут хотел задать тебя один вопрос. — И она передала мне трубку.

— Слушай, любовь моя, я очень волнуюсь — ты еще не передумала?

— Нет, не передумала, — недовольным тоном, который бывает только спросонок, отвечала моя будущая жена.

— Это прекрасно, я просто безумно счастлив. Спокойной ночи и извини, что разбудили.

— Спокойной ночи.

Мы сели в троллейбус и доехали до общежития института связи — мой собственный дом находился в двух остановках от него.

— Слушай, Мариша, — предложил я, поглядывая на часы — была уже половина первого ночи, — я все равно не смогу заснуть, так что давай пить дальше!

— А давай! — без раздумий согласилась моя спутница.

Мы подошли к ночной палатке, приобрели большую бутылку «Мартини» и пару бутылок сухого, после чего направились в общагу.

Только здесь, когда мы уже поднялись в ее комнату, выяснилось, что соседок у Марины не было и она жила одна. Не хочу сказать, что именно в этот момент мне в голову стали закрадываться предосудительные намерения, нет, мне хотелось лишь пить и разговаривать — разумеется, об Алине.

Холодная ноябрьская ночь, тишина, пустая комната общаги, красивая девушка и много выпивки — все это чертовски напоминало мне веселые деньки собственной студенческой молодости… Дешевый портвейн, орущий хриплым голосом портативный магнитофон и тесно обнявшиеся в полутьме пары. А потом острейшее сладострастие под судорожный стон ржавых пружинных матрасов и самый циничный разврат, когда для того, чтобы обменяться партнершами, достаточно сделать два шага по холодному полу. И веселая путаница в одежде поутру, и дешевое жидкое пиво с похмелья… Черт, а ведь кажется взыграло ретивое!

Когда я, прохаживаясь по комнате, вдруг наклонился к сидевшей на стуле Марине и поцеловал ее в губы, в ее глазах мелькнуло не столько удивление, сколько самое откровенное любопытство. Она не особенно противилась поцелую, и тогда я мгновенно подхватил ее на руки и с некоторым трудом перенес на кровать.

— Стой, стой, а как же Аля? — спросила она, отводя мои руки, пытавшиеся расстегнуть ее блузку.

— Аля спит, и давай не будем ее беспокоить по пустякам, — пробормотал я, целуя теплую шейку и продолжая возиться с пуговицами.

— Олег!

— Ну что еще?

— Тебе не стыдно?

— После переговорим!

— Ну-ка, отпусти меня!

— Зачем?

— Я хочу в туалет.

Против такой просьбы возражать невозможно, и я нехотя отстранился. Марина вышла, а я закурил и стал задумчиво смотреть в окно. Черт, а ведь я изрядно пьян, хотя и все соображаю — вон, уже луна двоится. А ведь Марина наверняка все расскажет Алине… Ну и что, не верю я, что все это было всерьез! Кроме того, могу я устроить прощальный вечер накануне будущей свадьбы, чтобы потом стать безупречно верным мужем? Ну, что она там — уснула, что ли?

Я попытался выйти из комнаты и, к своему изумлению, обнаружил, что дверь снаружи подперта стальным матрасом. Кое-как я сумел протиснуться в щель и вышел в коридор. Марина сидела на корточках прямо напротив двери.

— Ну, мать, ты меня удивляешь, — я взял ее под мышки, поставил на ноги и повел в номер. — Что это на тебя нашло? А если бы тебя какие-нибудь кавказцы увидели? Они же здесь наверняка есть…

— Что ты делаешь? — пробормотала она, когда я закрыл дверь, погасил свет и начал раздевать ее.