— Я спала, — прошептала она. — И видела своего ребенка.

— Какого ребенка?

— Не знаю. Ведь их было двое.

Страх появился на ее лице, она взяла его руку и положила ее себе на шею.

— Послушай, как сердце стучит.

— Скажи, что ты видела, — хрипло попросил Владимиров.

— Я сидела на ковре в нашей старой квартире, а рядом со мной что-то словно мерцало. Как будто бы сгусток какого-то света. Я видела, что это мальчик. Да, маленький мальчик, младенец.

Она громко всхлипнула.

— Подожди! — вскрикнула она, заметив, что он хочет что-то сказать. — Я чувствовала его. Он был слева, касался меня, и там, где он касался, я чувствовала тепло. А потом вдруг… ничего. Смотрю, а его больше нет. — Варвара замолчала и зажмурилась. — Как же я это сделала, Юрочка? Ведь я это сделала. Я ведь убила его!

Владимиров наклонился и поцеловал ее. Потом вытер ладонью ее быстрые и горячие слезы.

— Нет! — она оттолкнула его руку. — Я бы могла просить: «Господи! Прости меня!» Могла бы просить? Ведь могла? А я не прошу.

Лицо ее сморщилось.

— Не нужно меня прощать! Ни в коем случае нельзя! Я виновата и вечно должна за это отвечать. Я должна мучиться, Юрочка!

Она резко села в кровати.

— Я встречусь когда-нибудь с ним?

Владимиров опять попытался поцеловать ее, и она опять оттолкнула его руку.

— Мы с тобой так прекрасно жили, а главного я ведь тебе не сказала! Я тебе не сказала, что я убила его. — Варвара глубоко задышала, удерживая рыдание. — Ему больно было, когда его убивали. Ему было так, Юра, больно! Я только сейчас поняла! Больно было! Он был весь в крови!

Владимиров обнял ее.

— Молчи! — приказала она. — Я во всем виновата! Не нужно меня утешать!

— Варя, — жалея ее и не зная, чем помочь, пробормотал Владимиров. — Людей без греха не бывает. У каждого что-нибудь есть на душе.

— А жить с этим как?

Она перестала плакать и смотрела перед собой остановившимися глазами. Потом тихо легла и натянула одеяло до подбородка.

— Я знаю, почему я заболела. И правильно, что заболела. И лучше бы раньше.

Лицо ее проступало белым пятном в темноте.

— Ты дай мне попить, — попросила она. — Мне хочется коки холодной попить.

Владимиров косолапо пошел в кухню, света почему-то не зажег, нащупал дверцу холодильника, открыл. В холодильнике было пусто, кока-колы не было и в помине. Он вернулся в спальню.

— Воды попей, Варя, — страдая, что приходится отказать ей, пробормотал он. — Нет у нас коки.

— Ах, Юрочка, как же так: нет! Ты еще посмотри! — лихорадочно забормотала она. — Может, хоть одна бутылка где-нибудь осталась! Хоть глоточек, Юрочка!

— Но, Варя, ведь я посмотрел! Коки нет. Я завтра пойду и куплю. Завтра утром. Ты спать еще будешь…

— Нет, нет! Что ты, Юра! — она заметалась. — Сейчас бы попить. Глоточек. Немножко попить, и засну… И ты пойдешь спать… Хоть глоточек!

— Водички не хочешь со льдом, а? Воды?

Она вдруг опомнилась.

— Ступай, ложись спать! Ты измучился весь!

— А ты?

Она опять взяла его руку и положила на свою мокрую от слез шею.

— Ты — мой ненаглядный. Ложись лучше спать.

И закрыла глаза. Владимиров послушно пошел к себе в комнату и снова уселся за стол. Вдруг ему пришло в голову, что на углу работает бензоколонка, где можно купить кока-колу. Он уже открыл входную дверь, как вдруг негромкий стон из спальни остановил его. Он зажег свет. Варвара сидела на кровати, обеими руками держась за живот, губы ее были искусаны в кровь, и лицо, только что белое, горело темным огнем. Она, видимо, старалась сдерживаться, чтобы не кричать.

— Что с тобой? — спросил Владимиров, пугаясь до того, что на лбу его выступил холодный пот.

— Иди, иди, Юра! — тем громким и капризным голосом, который изредка появлялся у нее в разговорах с чужими и неинтересными ей людьми, закричала Варвара. — Скрутило живот, вот и все! Ну что, заболеть не могу?

— Поедем к Пихере…

— Да глупости, глупости! Посплю, и пройдет. Зачем мне Пихера? Что он понимает?

Она стиснула зубы, перестала стонать и вдруг заблестела глазами.

— Ложись со мной рядом, я жутко замерзла.

Владимиров осторожно опустился рядом.

— Обними меня, Юрочка. Так крепко обними, чтобы я как в домике была. Ты спрячь меня, Юрочка.