Никто. Даже Лайам Бартлетт, святой покровитель Сан-Салюстиано.

— Собака хочет есть? — спросил Лайам, опуская щенка на кухонный пол.

— Нет, — ответила Марисала. — Я бросила ей несколько ломтей ветчины, которые купила в магазине.

Лайам рассмеялся.

— Неудивительно, что она увязалась за тобой!

— Нет, она пошла за мной еще раньше.

— Но ветчина укрепила вашу дружбу. Впрочем, ты всегда была помешана на бездомных — и животных, и людях.

На кухонном столе лежала газета, раскрытая на странице объявлений о сдаче квартир. Лайам вынул несколько страниц и протянул Марисале.

— Расстели их на полу у себя в ванной. Будем надеяться, что собака имеет хоть какое-то понятие о туалете.

Марисала нагнулась над столом, просматривая объявления.

— Ты что-то обвел карандашом.

— Подходящих здесь немного. Я отметил лишь два-три объявления.

— А почему ты не отметил вот это? Смотри: цена как раз такая, о какой мы говорили, и написано: «университет рядом».

— Где? — Лайам заглянул Марисале через плечо.

— Вот. — Она ткнула пальцем и прочла вслух. — «Университет рядом. Комната с отдельной кухней плюс все удобства. П-пдв.». А что значит «П-пдв.»?

Лайам стоял совсем близко. Когда она повернулась к нему, их лица почти соприкоснулись, и Лайам поспешно выпрямился.

— Полуподвальный этаж, — ответил он. — Поверь, тебе не захочется там жить.

Марисала пожала плечами.

— Мне приходилось жить не только в подвалах, так что меня это не пугает. — Она немного придвинулась к нему, и Лайам отпрянул. Щенок вскочил и изумленно уставился на него круглыми глазами.

— Что такое? — спросила Марисала, приподняв бровь. — От меня дурно пахнет? Может, мне пойти помыться?

Лайам метнул в нее раздраженный взгляд.

— Я просто… — Он глубоко вздохнул и начал разбирать покупки, стараясь не встречаться с Марисалой взглядом. — Я просто подумал, что для нас разумнее держать дистанцию. Сама понимаешь…

Марисала кивнула. По крайней мере, он с ней честен. Не пытается притворяться, что ничего не чувствует. И что того поцелуя не было.

— Может быть, мы обсудим то, что случилось сегодня?

— Нам нечего обсуждать.

Лайам сунул в холодильник последний бумажный пакет и принялся расхаживать по кухне. Марисала поняла, что он просто не в силах стоять спокойно.

— Мне так не кажется.

Лайам прижал ладонь к вискам, словно у него болела голова.

— Уже поздно. Пора спать.

— Интересное предложение. У тебя ляжем или у меня?

Лайам вскинул голову.

— Мара!

— Я пошутила. А ты… как ты всегда мне говорил? «Сядь и не дергайся».

Он опустился на стул, но и после этого не прекратил двигаться. Схватился сперва за перечницу, потом за солонку, затем начал нервно комкать в руках салфетки.

— Хорошо, давай поговорим.

— Отлично. — Она села напротив и положила руки на стол, словно послушная ученица. — Я начну первой. Мне понравился наш поцелуй.

Лайам прикрыл глаза.

— Боже, — простонал он, — я так и думал, что ты не станешь облегчать мне жизнь!

— Не понимаю, о чем ты, — заметила она. — В чем проблема? Мы с тобой поцеловались. Мне это понравилось. Как тебе — не знаю.

— Черт возьми, мне это совершенно не понравилось!

В первое мгновение эти слова больно ударили Марисалу — но тут же она поняла, что Лайам лжет. Вот глаза его — те говорят правду.

Она рассмеялась, гордо вскинув голову.

— Врешь. Тебе это понравилось не меньше, чем мне, — может быть, даже больше.

Лайам закрыл лицо руками.

— Да. Ты права. Мне было чертовски хорошо. Но я не должен был этого делать. И сейчас мне стыдно за свою слабость. — Он шумно вздохнул и прикрыл глаза. Открыв их снова, уставился на кухонную дверь и не отрывал от нее глаз в продолжение всей своей речи. — Мара, я не думаю о тебе как о женщине. Ты для меня — ребенок. Маленькая девочка. Сестренка. Я должен заботиться о тебе, а не использовать тебя в своих интересах. И, уж конечно, не набрасываться на тебя с поцелуями. — Лайам наконец решился взглянуть ей в глаза. — Я люблю тебя, малышка, но люблю иначе.