— Разумеется, готова, — пропела я, наградив соперниц обворожительной улыбкой.

— Надеюсь удивить вас обеих на следующей лекции. Она состоится в среду, — повернулся Робин к Лизе и Кимберли.

Незадачливые охотницы за писателями уныло побрели к дверям, согнувшись под тяжестью книг. Робин сунул в портфель несколько пухлых антологий.

— Если вы не возражаете, я занесу это в свой офис, — сказал он.

Его офис находился на том же этаже, на другом конце коридора, и был до потолка завален книгами и бумагами. Робин пояснил, что все это добро принадлежит не ему.

— Джеймс Артис собирался вести в этом университете писательский семинар, а также прочесть курс посвященный истории детективного романа. Как видите, он уже успел здесь обосноваться. Но в его планы вмешался сердечный приступ. Меня пригласили сюда по его рекомендации.

— А почему вы решили принять предложение? — спросила я, когда мы шли через кампус, направляясь в ближайший ресторан.

— У меня возникла потребность что-то изменить в своей жизни, — признался Робин. — Мне надоело целыми днями сидеть в одиночестве и строчить романы. Представьте себе, из-под моего бойкого пера почти без передышки вышли три книгу подряд. И как это ни печально, я истощил собственный запас идей. Так что мысль заняться преподаванием показалась мне достойной внимания. К тому же Джеймс расхвалив ваш город до небес. Сказал, что аренда жилья здесь недорогая. Надо отдать ему должное, в этом он был совершенно прав. Таунхаус, который я снял при помощи вашей матушки, превзошел все мои ожидания.

— Значит, вы собираетесь остаться в нашем городе надолго? — деликатно осведомилась я.

— Это зависит от того, будут ли мои лекции и семинары пользоваться успехом, — пожал плечами Робин. — А также от состояния здоровья Джеймса. Но даже если университет решит отказаться от моих услуг, я, возможно, останусь в Лоренсетоне. Мне кажется, тихая провинциальная жизнь придется мне по нраву. А никаких связей и обязательств, мешающих мне жить где заблагорассудится, у меня нет. Мои родители давно на пенсии и живут во Флориде. А у меня нет ни малейшего желания возвращаться в город своего детства… В Сент-Луис, — добавил он, прочтя в моих глазах вопрос.

Подойдя к дверям ресторана, Робин галантно распахнул их передо мной. Это был ресторанчик в стиле кантри, официанты и официантки щеголяли здесь в джинсовых фартуках. Парнишку, который нас обслуживал, звали Дон. Прежде чем принять у нас заказ, он повернул ручку радио, поймав и известную станцию, передающую тяжелый рок. По всей видимости, он принял нас за старых рокеров. Не сомневаюсь, к этой категории он относил всех посетителей старше двадцати пяти.

Просматривая меню, я вспомнила наставления Амины, включила нижние чакры и начала испускать волны соблазна. По всей видимости, мне не удалось направить их в нужном направлении. Бедняга Дон принимая заказ, покраснел как рак и уставился в вырез моей блузки. Но Робину, похоже, тоже кое что досталось. Он сжал мою руку, лежавшую на столе. Правда, вид у него при этом был такой растерянный, словно он никак не мог решить, стоит ли это делать. Впрочем, обстоятельства — разгар дня, многолюдное место, предстоящая лекция — оправдывали его колебания.

К стыду своему, вынуждена признаться в подобных ситуациях я теряюсь, как школьница. Во-первых, я сразу начинаю гадать, что последует за пожатием.

Призвание в любви до гроба? Предложение лечь в койку? Или сходить в воскресенье в кино? Во-вторых, я не знаю, куда девать глаза. Смотреть ухажеру в лицо? Слишком вызывающе. На руку, которая сжимает мою? Слишком глупо. Да и стоит ли отвечать ему на пожатие? Иными словами, по части правил флирта я полный профан.

Появление греческого салата вывело меня из затруднительного положения. Волей-неволей нам пришлось расцепить руки и взяться за вилки. Вкуса еды я не чувствовала, так как мучилась над вопросом: стоит ли испускать волны соблазна, работая челюстями? Тем временем грохот, несущийся из радио-приемника, смолк. Настало время новостей. Услышав название родного города, я навострила уши.

— Переходим к другим новостям, — произнес бесстрастный голос женщины-диктора. — Моррисон Петтигрю, кандидат на пост мэра города Лоренсетона, сегодня утром был найден мертвым. Тридцатипятилетний Петтигрю являлся кандидатом от коммунистической партии. Руководитель его предвыборной кампании Бенджамин Грир обнаружил убитого в ванной собственного дома Петтигрю в Лоренсетоне. Петтигрю получил несколько ножевых ранений. В ванне плавали обрывки бумаги, но пока полиция не может сообщить, какого рода текст содержался на этих клочках. В данный момент полиция не располагает фактами, позволяющими определить круг подозреваемых. Главный вопрос, который предстоит решить следствию: имеем ли мы дело с бытовым убийством или же с убийством по политическим мотивам? Бенджамин Грир настаивает на последней версии.

Наши вилки застыли в воздухе. В потрясенных взглядах, которыми мы обменялись, не осталось и следа вожделения.

— Прикончили в ванной, — пробормотал Робин.

— Закололи ножом, — так же невнятно пробормотала я. — И посыпали обрывками бумаги.

— Жан Поль Марат! — воскликнули мы хором.

— Бенджамину опять не повезло, — вздохнула я себе под нос.

Перед беднягой распахнулись сияющие горизонты, он мчался к ним на всех парусах, и вдруг его корабль потерпел крушение. А он-то поторопился отряхнуть с ног своих прах нашего клуба.

— Детектив Смит ведь наверняка просечет, с ремейком какого убийства мы столкнулись на этот раз? — спросил Робин, совершенно позабывший о том, что перед ним прекрасная соблазнительница, а не просто знаток по части громких преступлений.

— Думаю, да, — кивнула я. — Артур проглотил кучу книг о знаменитых убийствах. И он не страдает от недостатка сообразительности.

— Да, а как насчет отравления с помощью шоколадных конфет? Вам удалось найти, какое преступление послужило ему прообразом?