Теперь, когда я оправилась от шока, вчерашнее событие казалось мне нереальным. Я проглотила так много книг о преступлениях, вымышленных и настоящих, что граница между действительностью и фантазией была в моем сознании весьма зыбкой. Молодая женщина входит в комнату, или гуляет по лугу, или спускается по лестнице, или сворачивает на темную аллею сада и видит труп. Детективным историям, в которых описывается подобная сцена, несть числа. Именно благодаря своей способности воспринимать произошедшее как вымысел я ухитрялась сохранять относительное спокойствие. О том, что вчера погибла женщина из плоти и крови, я старалась не думать.

Поедая омлет и сэндвич с тунцом — излишне калорийный, но простой в приготовлении ланча вновь и вновь прокручивала в памяти эпизод, в котором мне довелось сыграть столь важную роль. Печально все-таки, что моя жизнь так бедна событиями, вздохнула я про себя. Пожалуй, теперь до конца своих дней я буду вспоминать о единственном потрясающем приключении, выпавшем на мою долю. Смаковать его подробности, которые год от года будут становиться все более страшными.

Чем бы еще заняться, спросила я себя, покончив с едой.

Ответ нашелся сразу. Мой холодильник почти опустел, а значит, необходимо загрузить его продуктами. Со своей обычной методичностью я составила список покупок, собрала все дисконтные карты и отправилась в ближайший супермаркет.

Как и всегда по субботам, в супермаркете яблоку было негде упасть. То и дело я ловила на себе любопытные взгляды, говорившие о том, что я стала местной знаменитостью. Я поняла, что совершенно не представляю, как вести себя, если незнакомые люди начнут осаждать меня расспросами. Никто из полицейских не предупреждал меня, что следует держать язык за зубами. Однако у меня не было ни малейшего желания разыгрывать участницу криминального шоу перед покупателями, стоявшими в очереди в кассу. Я попыталась придать своему лицу до крайности неприступное и угрюмое выражение, но это не помогло. Несмотря на то что в ответ на все вопросы и сочувственные восклицания я ограничивалась самыми сухими и односложными репликами, мне никак не удавалось продвигаться между рядами полок со своей обычной скоростью. Через сорок минут в моей корзине лежала едва ли половина продуктов, указанных в списке.

Подойдя к мясному прилавку, я замешкалась, выбирая между «обезжиренным» и «совершенно обезжиренным» гамбургером. Тут до слуха моего долетело какое-то постукивание. Подняв голову, я увидала, что по другую сторону прилавка стоит Бенджамин Грир, единственный член клуба, манкировавший вчерашним заседанием. С отсутствующим видом он постукивал по стеклу, за которым красовались стейки, отбивные и прочие деликатесы. За спиной у него сверкала сталью машина для рубки мяса, около которой хлопотал еще один мясник в таком же, как и у Грира, залитом кровью фартуке.

Бенджамин был приземистым и полноватым мужчиной с заметной плешью, обрамленной жидкими белокурыми волосами. Он пытался отпустить усы, как видно, решив таким образом компенсировать недостаток растительности на голове. Но природа отказала ему в этом мужественном украшении — усишки росли такие жидкие, что больше напоминали грязь над верхней губой. По моему мнению, Бенджамин поступил весьма разумно, когда наконец сбрил их. Отсутствие эффектной внешности и блистательных способностей Бенджамин пытался восполнить приветливостью и дружелюбием, которые временами казались мне излишне навязчивыми. Он постоянно предлагал всем свою помощь, а если ему деликатно давали понять, что в его услугах нет надобности, отходил с обиженной миной. В общем, он относился к разряду тех славных отзывчивых людей, к которым почему-то трудно питать симпатию.

Напрасно я твердила себе, что Бенджамин заслуживает доброго отношения. Он упорно возбуждал во мне неприязнь. Несколько раз он пытался пригласить меня поужинать, но я, сгорая со стыда за собственную черствость, отвечала решительным отказом. Не скрою, я, как и всякая девушка, хотела бы иметь бойфренда. Но кандидатура Бенджамина казалась мне невозможной, даже учитывая удручающий дефицит молодых людей в Лоренсетоне.

Бенджамин, насколько мне известно, перепробовал уже все доступные способы расширить круг общения: ходил в методистскую церковь, играл за местную бейсбольную команду и вступил в клуб «Знаменитые убийства».

Я растянула губы в улыбке, в душе проклиная собственное пристрастие к гамбургерам, ставшее причиной совершенно ненужной встречи.

Бенджамин поспешно вышел из-за прилавка и оказался рядом со мной. Я мысленно напомнила себе, что воспитанная девушка при любых обстоятельствах должна держаться мило и любезно.

— Вчера ко мне приходили из полиции, — прерывистым шепотом сообщил Бенджамин. — Спрашивали, почему я не явился на собрание клуба.

— И что вы ответили? — с безмятежным видом спросила я.

Стояло мне взглянуть на запятнанный кровью фартук, внутри у меня что-то сжалось. Все-таки вегетарианцы правы, мясо — большая гадость, пронеслось у меня в голове. Надо кончать с пожиранием трупов.

— О, я так сожалел о том, что пришлось пропустить ваше выступление, — с пылом заявил Бенджамин, словно вся канитель вчера поднялась именно вокруг моего доклада. — Но, к сожалению, вчера у меня не было никакой возможности приехать в клуб.

Хоть режь меня живьем, больше я ничего не скажу, говорило непроницаемое выражение его лица. Выражение, которое странным образом противоречило его мягкому голосу и вкрадчивым интонациям.