Шрифт:
Конечно, целование креста – обычная часть таинства причастия. Но теперь в темноте храма коварный Красный рыцарь прошептал королю: «Невиданное дело, государь, вы только представьте себе, что они позволяют в святом месте – без свидетелей!»
Стрела ревности и злобы влетела в мнительное сердце Карла. Мрачнейшие подозрения полезли ему в голову: королева и канцлер-епископ – любовники!
Уже вечером он обвинил Лиутгардта во всех смертных грехах, впрочем, казнить не посмел – молодой человек был связан тесными родственными узами с могущественными королевскими домами Европы. Карл Толстый просто выслал Лиутгардта из страны. А вот на бедной Ришарди деспот решил отыграться.
18 сентября 887 года король созвал судебную палату и публично обвинил жену в супружеской измене. При этом Карл еще и заявил во всеуслышание, что Ришарди никогда не вызывала у него желания как женщина, и потому он ни разу не вступал с ней в супружеские отношения. Да и вообще он желает развестись!
Двор ахнул. Под тяжестью такого двойного обвинения и унижения любая женщина сломается. Ее же уличили не просто в супружеской измене, но и в том, что сам король побрезговал ею. Но гордая королева Ришарди только побелела, прижав руки к сердцу. Потом она вздохнула поглубже и, спокойно, хоть и презрительно, глядя на монарха, заявила: «Да, король не прикоснулся ко мне. Но и никакой иной мужчина не познал меня. Я – девственница!» – «Ты ничем не докажешь это! – взревел Карл. – Мало ли какими путями вы с Лиутгардтом ублажали друг друга!» Королева Ришарди побледнела еще больше, но громко проговорила: «Назначьте любое испытание. Я докажу вам мою невиновность!» И жестокосердный Карл выпалил: «Я назначаю испытание огнем!»
И вот на огромной площади собралась толпа. На помосте – трибунал из высшей аристократии и духовенства, в центре – Карл. Площадь взволнованно гудит. Но гул стихает, едва перед трибуналом появляется прекрасная Ришарди в великолепной пурпурной накидке с короной на голове. Вздернув подбородок, она протягивает Карлу алую перчатку: если он отвернется, значит, жестокое испытание отменяется, если же возьмет – испытание огнем начнется. Толпа ждет, затаив дыхание. Народ любит королеву, ведь именно она часто смягчает крутой и жестокий нрав Карла. Но вот секунда – и стон прокатывается по площади: Карл с вызовом выхватывает алую перчатку из рук жены.
Что ж, значит, огонь! Ришарди рывком сбрасывает пурпурную накидку и остается в провощенной тунике. Она бледна как смерть, глаза расширены от ужаса, руки прижимают к сердцу тот самый рубиновый крест. И тогда, не выдержав, вскакивает самый старый из епископов: «Мой государь, королева еще может попросить прощения!» Но Ришарди выдыхает: «Я невиновна и не стану!»
С четырех сторон к ней подходят слуги и поджигают факелами ее навощенную тунику. Но миг, другой – и пламя опадает. Слуги отступают в страхе. «Бросайте в нее угли!» – орет разъяренный Карл. Слуги высыпают на королеву приготовленную бочку углей. Те шипят и искрятся, но не могут поджечь ее тунику, опадая на землю. А Ришарди, сузив глаза, словно в трансе, ступает прямо на раскаленные угли и приближается к королю. Угли гаснут под ее ногами. Толпа в радости и восторге начинает улюлюкать и бросать камни в обвинителей. Ришарди же подходит к испуганному Карлу: «Король, я доказала вам мою невиновность, пройдя к вам прямо по огню. Видит Бог, я хотела спасти вас и ваше королевство, но вы отреклись от меня. Теперь я принадлежу только Богу, а вы меня никогда не увидите!»
Королева шагнула в толпу, и народ сомкнулся, скрывая ее. Когда же стражники разогнали людей, королевы уже не было.
Она покинула Францию и вернулась в Эльзас. В городке Андлау она основала монастырь, чья прекрасная церковь, вознесшаяся на берегу реки, уцелела и по сей день.
А что же злобный ревнивец Карл Толстый? Епископ Лиутгардт бежал в германские земли, собрал в Ферхгейме властителей государств, входящих в Священную Римскую империю. Выслушав взволнованный рассказ Лиутгардта, короли постановили, что власть в империи и немецкий трон переходят от Карла к королю Арнульфу. Дальше – больше: Арнульф захватил Карла в плен и потребовал, чтобы злобный Толстяк отказался и от трона Франции. Карлу оставили несколько поместий в Алемании, где он и скончался 18 января 888 года.
Ну а монахиня Ришарди прожила еще долго, помогая простому люду Андлау. «Силой духа можно все преодолеть!» – учила она своих сестер-монахинь и прихожан, посещавших ее монастырь. После смерти святая Ришарди была канонизирована. Воистину, силой духа можно все преодолеть.
Подвиг обнаженной леди
Много ли имен женщин X–XI веков сохранила народная память? Англичане называют, например, леди Годиву. Почему ее? По преданию, она не была красавицей, да и молодостью не блистала. Но запомнилась…
Д. Кольер. Леди Годива
Впрочем, по прошествии лет достоверных сведений о леди Годиве сохранилось крайне мало. Известно, что родилась она в 980 году в городе Ковентри, и имя ее означало «Божий дар». Происходила девушка из высокородной и богатой семьи. Естественно, и мужа ей сыскали подходящего – богатого и властного Ковентри – графа Леофрика. Сей выгодный брачный союз был упомянут в летописях, где подчеркивались добродетели супругов. Граф Леофрик построил знаменитый Ковентрийский монастырь, присовокупив к нему многочисленные земельные наделы, супруга графиня, оправдывая свое имя, одарила монастырь богатейшим вкладом, включавшим золотые и серебряные слитки и оклады для икон, драгоценные камни и золоченую посуду. Словом, монастырь стал одним из богатейших по всей стране. Не прогадал от того и сам город Ковентри, войдя в пятерку лучших городов. Граф Леофрик, как истинный хозяин, построил в городе множество красивейших домов, графиня Годива, покровительствуя искусству, собрала в Ковентри цвет тогдашней интеллигенции – лучших поэтов, музыкантов и певцов.
Однако все это требовало огромных трат. И граф Леофрик начал спешно изыскивать средства для пополнения казны. Нашел под рукой – прямо в городе. Разглядел, что жители Ковентри, в основе своей купцы и торговцы, живут совсем неплохо, и решил «снять лишний жирок», обложив горожан высокими налогами.
Поначалу графские обложения не слишком обременяли горожан, но время шло, налоги росли, а прибыли падали, притом катастрофически, ведь, прознав про непосильные налоги, купцы из иных мест предпочли не заезжать в Ковентри. Народ беднел, нищал. Дошло до того, что горожане стали умирать от голода прямо на улицах.